Новоафонская головоломка (III)
Публикации | ПОПУЛЯРНОЕ | Спартак ЖИДКОВ (Абхазия) | 18.05.2013 | 18:15
Часть I, часть II
15 мая 2011 года в Новоафонском монастыре состоялось церковно-народное собрание, в котором участвовало около 1300 чел., в т.ч. 1116 верующих. Так была создана новая, совершенно нестандартная структура – Священная митрополия Абхазии с кафедрой в Новом Афоне. Был выбран Совет митрополии; председателем Совета и кандидатом в епископы митрополии избран о.Дорофей Дбар. Таким образом, в Абхазии появились две независимые друг от друга и не признающие друг друга церковные организации. Священная митрополия ориентировалась на Элладскую церковь, т.е. фактически на Грецию – страну, входящую в блок НАТО, – и ставила своей задачей добиться церковной независимости без помощи и участия РПЦ. Поскольку с канонической точки зрения автокефалию не имели права провозглашать ни Виссарион Аплиаа, ни Дорофей Дбар, никто не мог с полной уверенностью утверждать, что первый более легитимен, чем второй. В глазах о.Виссариона молодые священники после 15 мая 2011 года являлись раскольниками, схизматиками: глава Абхазской церкви напоминал, что грех раскола, по традициям православной церкви, не смывается даже мученичеством. Но он не имел возможности помешать происходящему.
Появление Священной митрополии поставило руководство республики в крайне затруднительное положение. С одной стороны, именно на этом поле явно враждебные президенту хаджимбисты объединились с сухумскими интеллектуалами, которым принадлежало решающее влияние на прессу, НПО, на формирование общественного мнения вообще; к тому же церковно-народное собрание поддержал и такой видный политический деятель, как Станислав Лакоба, которого давно пытались перетянуть на свою сторону хаджимбисты. (Впрочем, Лакоба проявил солидарность не с политической оппозицией, а именно с абхазской интеллигенцией, к среде которой принадлежал). С другой стороны, сила этого альянса заключалась именно в его разнородности, поскольку молодым священникам симпатизировали многие лояльные к власти люди. Решительный Виссарион Аплиаа вполне мог бы пойти на силовой захват Новоафонского монастыря и неоднократно намекал, что власти обязаны помочь ему, как главе Абхазской церкви, официально признанной абхазским государством. Но штурм главной христианской святыни Абхазии не только противоречил всем традициям местной политики, но и всерьез уронил бы авторитет власти среди значительной части населения. К тому же и президент Сергей Багапш, и вице-президент Александр Анкваб всегда делали ставку на мирное решение, а к силовым действиям прибегали лишь в исключительных случаях, если никаких других вариантов не оставалось.
Атаковать Новоафонский монастырь означало для властей дать козырь в руки радикальной оппозиции, которая могла бы обвинить власти еще и в святотатстве; также это значило рассориться с той частью интеллигенции, для которой защита мятежных клириков стала средством политического самовыражения. По этой причине Сергей Багапш не предпринял никаких шагов, чтобы помешать собранию в Новом Афоне, а 29 мая 2011 года он внезапно скончался в Москве, и в Абхазии началась подготовка к новым президентским выборам. Острая перебранка, разворачивавшаяся летом 2011 года между сторонниками о.Виссариона и о.Дорофея, почти потерялась на фоне предвыборной кампании, в ходе которой победу одержал Александр Анкваб. Проигравший Сергей Шамба (которого очень опасались сторонники Дорофея и который, в отличие от президента, даже не исключал силового решения) перешел в оппозицию и объединился с Раулем Хаджимба, зато Станислав Лакоба в декабре 2011 года возглавил Совет безопасности Абхазии, восстановив тем самым давний союз с Анквабом.
Но это не означало, что Священная митрополия получила поддержку в руководстве. То обстоятельство, что молодые священники по-прежнему удерживали Новоафонский монастырь, объяснялся прежде всего нежеланием нового президента силой решать вопрос, остающийся вне пределов его компетенции. Официальная позиция Анкваба основывалась именно на том, что в Абхазии церковь отделена от государства, и последнее, выполнив свой долг по отношению к православной церкви, т.е. передав ей конфискованное в советские времена имущество, теперь не может осуществлять по отношению к церкви полицейские функции. За время выборов президента, а потом парламента к существованию в Абхазии двух враждующих церквей уже привыкли. Мало того, непримиримые в политической плоскости враги могут неожиданно оказаться единомышленниками во взглядах на церковный конфликт.
Сами же молодые клирики, контролируя монастырь, который по-прежнему посещают тысячи паломников, не намерены предпринимать каких-либо действий против о.Виссариона. Поэтому их оборонительные позиции очень крепки, несмотря на всю фантастичность обстоятельств, при которых Новый Афон стал второй церковной столицей Абхазии. Ни Анкваб, ни любой другой президент на его месте не решился бы предпринимать самоубийственных шагов: в условиях, когда республика после двадцати лет нестабильности медленно возвращается к нормальной жизни, такое обострение обстановки свело бы на нет все кропотливые усилия по достижению стабильности в Абхазии.
Но для официального главы Абхазской церкви непереносима сама ситуация, при которой Новоафонский храм находится вне его контроля. Виссарион Аплиаа много раз обличал молодых священников, высмеивал их доводы, указывал, что церковь строится на иерархических отношениях и демократическим реформам там не место. В РПЦ в о.Виссариону относились с явным сочувствием, а поскольку Дорофей Дбар был рукоположен в Майкопе, то после церковно-народного собрания он вместе с Андреем Ампар был запрещен в служении на один год указом епископа Майкопского и Адыгейского Тихона. 11 июня 2012 года запрещение (уже на три года) повторилось, но Дорофей Дбар публично порвал указ о запрещении, тем самым бросив вызов Москве и недвусмысленно показав, что намерен бороться до конца и без компромиссов.
Проблема в том, что в России и в Абхазии православная церковь занимает разное место в обществе, и конфликты в стенах храма имеют в Абхазии другую основу: политика здесь важнее догматов. Гордиев узел, завязавшийся в Новом Афоне, вряд ли удастся распутать в ближайшее время. Между тем 7 февраля 2013 года была создана инициативная группа по сбору подписей граждан в поддержку восстановления автокефалии абхазской церкви. Эти события почти совпали с новым выступлениями абхазской оппозиции против президента, пока что закончившимися безрезультатно для самой оппозиции. В то же время сторонники Священной митрополии пытаются мягко убедить руководство Абхазии поддержать их сторону.
Можно ли прийти к соглашению внутри абхазской церкви, где нет расхождений ни в догматической, ни в идеологической сфере, где даже в вопросах внешней политики обе стороны, в принципе, едины? Во всяком случае, нет никаких объективных причин для того, чтобы форси
