МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОБЪЕДИНЕНИЯ В СФЕРЕ БЕЗОПАСНОСТИ ЦЕНТРАЛЬНОЙ ЕВРАЗИИ

Дина МАЛЫШЕВА | 04.06.2026 | 11:33

Представления о Центральной Евразии, или о Евразии в целом, как о крупном геополитическом ареале варьируются в наши дни. Одни эксперты рассматривают эту территорию как «пространство для взаимодействия широкого спектра стран на континенте, включающее в себя Европу и “западный мир”, а также страны Азии» [1, с. 7]. Другие - например, известная исследовательница из Таджикистана Г. Майтдинова - считают, что это - «единый регион, включающий и территории постсоветской Азии, и северные части Индии и Пакистана вместе с Афганистаном и частично с Ираном» [2].

Используется часто термин Евразия и для определения всего постсоветского пространства. Подобная трактовка вызывает, однако, отторжение у тех исследователей, кто склонен вкладывать идеологические смыслы в понятие Центральная Евразия. Отсюда возникают призывы отказываться от российской интерпретации этого нового политико-географического явления, делать основной упор на том, что «прозападный вектор развития в большей степени соответствует интересам» формирующих Центральную Евразию бывших советских республик Кавказа и Центральной Азии [3, с. 48].

Согласно оценке Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), Центральная Евразия – это «геополитический и геоэкономический регион, расположенный в сердцевине Евразийского континента и обладающий стратегическим значением как с точки зрения пространственной конфигурации, так и в контексте пересечения политических, экономических и цивилизационных интересов, формирующих ось взаимодействия между Востоком и Западом» [4].

Учет данного определения позволяет признать понятие Центральная Евразия в качестве основного для обозначения Центральной Азии и Южного Кавказа – двух субрегионов постсоветского пространства, обладающих особой стратегической значимостью. Важно и то, что расположенные там страны, став независимыми после роспуска СССР, развивают тесные связи не только с Россией и евроатлантическим сегментом мировой политики, но и со своим азиатским и ближневосточным окружением, представленным в различных международных организациях.

ТРАДИЦИОННЫЕ МЕЖДУНАРОДНЫЕ СТРУКТУРЫ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ ЕВРАЗИИ

Евразийская безопасность остается одним из главных внешнеполитических приоритетов стран этого региона, и они вместе с Россией и другими своими партнерами противостоят целому ряду традиционных и нетрадиционных угроз. В их числе – международный терроризм, экстремизм, незаконный оборот наркотических средств, транснациональная организованная преступность, коррупция, стихийные бедствия и техногенные аварии, нелегальная миграция.

Обращает на себя внимание и то, что за истекшие после распада СССР десятилетия в системе обеспечения безопасности Центральной Евразии важное место стал занимать ряд авторитетных многосторонних структур. Это – Организация Объединенных Наций (ООН), Совещание по взаимодействию и мерам доверия в Азии, Организация исламского сотрудничества. Задачи по поддержанию стабильности в Центральной Евразии взяли на себя также институты безопасности, созданные в рамках Содружества Независимых Государств (СНГ) и ОДКБ с весомым участием в них России. Оказались вовлеченными в формирование архитектуры безопасности Центральной Евразии и различные евроатлантические объединения – Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), НАТО, ЕС, Совет Европы и др., претендующие также и на то, чтобы становиться инструментами многосторонней дипломатии.

Между тем деятельность в Центральной Евразии этих традиционных и системообразующих международных структур, которые, по замыслу, должны отвечать за поддержание безопасности, стала носить со временем формальный характер, не будучи отмечена, как правило, особой эффективностью. Не сумели эти организации предоставить действенную защиту от перманентно возникающих в Центральной Евразии вызовов и угроз. Так вот никак не проявила себя в Карабахских войнах 2020 и 2023-2024 гг. Минская группа ОБСЕ, которая и была создана в 1994 г. для поисков путей мирного урегулирования армяно-азербайджанского противостояния из-за Нагорного Карабаха. В итоге по решению ОБСЕ 25 ноября 2025 г. эта группа и связанные с ней структуры прекратили свое существование. В 2021 г. ни СНГ, ни ОДКБ, ни Коллективные силы оперативного реагирования этой организации не стали вмешиваться в достаточно масштабный по меркам Центральной Азии вооруженный конфликт между Киргизией и Таджикистаном, предоставив этим двум своим государствам-партнерам самим урегулировать спор, завершившийся подписанием в марте 2025 г. двустороннего договора о государственной границе.

Украинский конфликт, а также многочисленные международные пертурбации, ломающие современный мировой порядок и ведущие его де-факто к «мировому беспорядку» [5], привели к тому, что и в целом система евроатлантической безопасности стала утрачивать свою актуальность – причем, не только для России, но и для ее партнеров в странах Центральной Евразии. Регион затронули общие для всего мира тенденции: снижение роли дипломатии как средства мирного урегулирования споров; повышение значимости фактора силы в международных отношениях; расширение конфликтного пространства. Замаячила угроза прямого военного столкновения России с НАТО с перспективой ядерной эскалации, что не могло не сказаться на системе безопасности всего постсоветского пространства.

Возник в связи с этими новыми вызовами запрос на выстраивание здесь новой и устойчивой архитектуры безопасности, свободной от внешнего и по преимуществу западного диктата. О необходимости создания такой системы, заявил 29 февраля 2024 года в своем Послании Федеральному Собранию президент Российской Федерации: «Очевидно, что необходимо работать над тем, чтобы уже в обозримой перспективе формировать новый контур равной и неделимой безопасности в Евразии... Мы стремимся к объединению усилий мирового большинства для ответа на глобальные вызовы, в числе которых бурные трансформации мировой экономики, торговли, финансов, технологических рынков, когда рушатся многие прежние монополии и стереотипы, связанные с ними» [6].

Отойдя от своей разработанной в конце XX века стратегии, ориентированной на европейскую архитектуру безопасности, Россия начала продвигать евразийскую структуру безопасности. Она, согласно утвержденной в 2023 г. Концепции внешней политики РФ, базируется (наряду с сотрудничеством с Ближним зарубежьем, Азиатско-Тихоокеанским регионом, Исламским миром и др.) на таком приоритетном региональном направлении, как «Евразийский континент» с расположенными там азиатскими гигантами - Китаем и Индией [7]. Характеризуя эту новую стратегию России, известный политолог-международник Д. Тренин подчеркивает: «Будучи традиционалистом внутри страны, Россия за рубежом выступает в роли ревизионистской державы – откровенного критика западного универсализма и американского империализма, а также покровителя режимов, сопротивляющихся давлению Запада» [8, с. 45].

В контексте ведущихся Россией и ее партнерами поисков условий для поддержания международной безопасности их внимание все чаще обращается к возникшим относительно недавно незападным международным объединениям – Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) и БРИКС (от англ. BRICS– Brazil, Russia, India, China, SouthAfrica). Именно их влияние на экономические и политические процессы могло бы, по замыслу российского МИД, способствовать выстраиванию «архитектуры равной и неделимой безопасности, широкого, практического сотрудничества на Евразийском континенте» [9]. В силу такой перспективы укрепление потенциала и повышение международной роли ШОС и БРИКС приобретают важное значение.

ШАНХАЙСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ СОТРУДНИЧЕСТВА

Это многостороннее объединение, в составе которого изначально были представлены Китай, Россия, Казахстан, Киргизия, Таджикистан и Узбекистан, создано в 2001 году с целью содействия региональному сотрудничеству в таких областях, как безопасность, экономика и культура. После расширения (включения в организацию в 2007 г. Индии и Пакистана, в 2023 – Ирана,  в 2024 г. – Белоруссии, а также признания Азербайджана и Армении партнерами по диалогу) ШОСвыступает, согласно экспертному заключению, «своеобразным стратегическим и, говоря шире, геополитическим ядром Евразии, которое имеет твердые позиции в Центральной, Южной, Юго-Восточной и Восточной Азии, а также в Азиатско-Тихоокеанском регионе» [10, с. 16].

В отличие от Южного Кавказа, со странами которого ШОС напрямую не связана и потому не вовлечена активно в его дела, Центральная Азия остается одним из приоритетных направлений деятельности этой организации. И в этом регионе привлекательность ШОС сохраняется. Заслуживает в этой связи внимания комментарий главного редактора журнала «TheDiplomat» Кэтрин Путц (CatherinePutz): «В определенной степени ШОС стала для центральноазиатских государств площадкой для углубления отношений с Китаем и их регулирования с Россией. ШОС связывает также Центральную Азию с более широким сообществом государств, находящихся за рамками китайско-российского дуэта, предоставляя центральноазиатским государствам площадку, где они могут свободно высказываться и не подвергаться осуждению за сохраняющиеся в их странах авторитарные тенденции» [11].

Ключевые положения стратегии ШОС за время ее существования претерпели определенную эволюцию. ШОС все больше расширяла свою деятельность, уделяя внимание политическим, экономическим, экологическим и прочим международным проблемам. Однако сфера безопасности сохранила свое значение важного стратегического приоритета, что не удивительно: эта межправительственная международная организация с момента основания ставила своей основной целью противодействие терроризму, сепаратизму и экстремизму во всех их проявлениях. Существовала также задача борьбы с незаконным оборотом наркотиков и оружия, незаконной миграцией, другими видами трансграничной преступной деятельности. Эти вызовы безопасности одинаково актуальны как для стран Центрально-Азиатского региона, так и для России, Китая, других азиатских участников ШОС.

Программа сотрудничества государств-членов ШОС по противодействию экстремистской идеологии на пространстве ШОС на 2026–2030 годы реализует положения Конвенции по противодействию экстремизму, а также задачи, закрепленные в Программе сотрудничества государств-членов ШОС по противодействию терроризму, сепаратизму и экстремизму, которая утверждена главами государств на период 2025–2027 гг.

Реализация задач ШОС по борьбе с терроризмом возложена на специализированное подразделение – функционирующую с 2004 г. Региональную антитеррористическую структуру (РАТС) ШОС. Она занимается сбором и анализом информации об экстремистских организациях, формирует банк данных о лицах и объединениях, оказывающих поддержку преступникам, содействует в подготовке и проведении оперативно-розыскных и иных мероприятий по борьбе с ними, контактирует с международными организациями схожего целевого назначения. Помимо антитеррористической борьбы, РАТС ШОС все чаще вовлекают в деятельность по противодействию нетрадиционным угрозам безопасности – торговле людьми и наркотиками, киберугрозам и пр.

Особое место в деятельности ШОС занимает борьба со злоупотреблениями наркотическими средствами и их незаконным оборотом. На саммите ШОС в сентябре 2021 г. в Душанбе решено было создать постоянно действующие органы - Антинаркотический центр ШОС со штаб-квартирой в Душанбе, Центр информационной безопасности ШОС (Республика Казахстан), Центр по противодействию международной организованной преступности в городе Бишкеке. Решено было также учредить на базе РАТС ШОС в Ташкенте Универсальный центр по противодействию вызовам и угрозам безопасности государств ‒ членов ШОС. На 2024-2029 гг. утверждена Антинаркотическая стратегия ШОС и Программа действий по ее реализации. Странами-участницами на регулярной основе проводятся операции «Паутина», профилактические акции «За мир без наркотиков». Все это может стать действенным вкладом в борьбу с глобальной наркоугрозой, а также с ее проявлениями в странах Центральной Евразии, особенно в ее центральноазиатском сегменте.

В декларации, принятой на состоявшемся 3-4 июля 2024 г. в Астане саммите ШОС, особо подчеркивалось, что «взаимодействие в рамках Организации может послужить основой для формирования архитектуры равной и неделимой безопасности в Евразии» [12].  Важный вклад в разработку стратегии ШОС в контексте поддержания безопасности внес, в частности, Казахстан. Его инициатива «О мировом единстве за справедливый мир и согласие» была одобрена на саммите ШОС в Астане и расценена затем как «шаг в направлении многополярности», как действенный инструмент по выработке «мер доверия в сфере безопасности в евразийском регионе» [13].

Особую значимость для ШОС в плане становления этой международной структуры в качестве незападной организации имел 25-й юбилейный саммит, проведенный 31 августа – 1 сентября 2025 г. в китайском Тяньцзине. Этот форум примечателен фактическим признанием разделения мира на страны Мирового большинства и Глобального Запада. Комментируя место ШОС в таком новом геополитическом раскладе, американский аналитик М. Хадсон, занимающийся изучением долгосрочных мировых экономических тенденций, обращает внимание на следующее: входящие в ШОС «страны глобального большинства стремятся освободить свои экономики не только от тарифного хаоса Дональда Трампа, но и от все более активных попыток правительства США установить однополярный контроль над всей мировой экономикой, изолируя страны, стремящиеся противостоять этому контролю с помощью торгового и валютного хаоса, а также прямой военной конфронтации» [14].

Участвующим в ШОС странам удалось создать солидную договорно-правовую базу и разносторонние механизмы взаимодействия. Однако по ряду проблем, относящихся к сфере безопасности, между участвующими в ШОС государствами наблюдаются несовпадения, а порой – и прямые расхождения. Таков, в частности, вопрос о дальнейших перспективах ШОС в качестве военно-политического объединения. Так, российские предложения по использованию ШОС в качестве механизма военного партнерстване встретили поддержки со стороны Китая и ряда центральноазиатских государств (Казахстана, в первую очередь), поскольку они больше заинтересованы в развитии потенциала ШОС как торгово-экономической структуры. В подходе Китая превалируют также опасения утратить лидирующую роль в ШОС в случае усиления военной составляющей организации, что неизбежно выдвинет на передний план Россию, превосходящую пока в военном отношении других участников ШОС.

Ввиду несовпадения позиций государств-участников по целому ряду международных проблем с трудом решается задача развить ШОС до уровня эффективно действующей международной организации безопасности, успешно развивающей многостороннее взаимодействие по большинству ключевых вопросов. На многие проблемы обеспечения региональной безопасности ШОС реагирует в лучшем случае на декларативном уровне, а чаще вообще отмалчивается. Примером служит отсутствие реакции ШОС на вспыхнувшее в очередной раз в начале 2026 г. афгано-пакистанское вооруженное противостояние, а также на начавшуюся в марте агрессию США и Израиля против полноправного члена ШОС - Ирана. Дальше других пошли активно устремившиеся под американский «зонтик» с приходом Трампа в Белый дом соседи Ирана и центральноазиатские участники ШОС – Казахстан и Узбекистан. Они, в отличие от лидеров России и Китая,обратившихся со словами соболезнования народу Ирана на следующий день после начавшихся на Ближнем Востоке событий, решили не раздражать своих новообретенных заокеанских «партнеров» громким выражением сочувствия пострадавшим от их бомбежек иранцам и постарались также как можно незаметнее высказаться по поводу убийства в результате террористической атаки верховного руководителя Ирана Али Хаменеи.  

 Таким образом, общий вектор влияния ШОС на происходящее в мире и в особенности на разворачивающиеся в различных его частях опасные конфликты говорит о замедлении процесса трансформации этой организации в многостороннюю региональную систему безопасности. Далека ШОС и от преобразования в альтернативу западным объединениям, имеющим сильную военно-политическую составляющую. ШОС регулярно открещивается от звучащих на Западе обвинений в намерениях организации преобразоваться в какое-либо подобие военного союза. Не ведется и речи о создании в рамках ШОС наднациональных институтов, которые занимались бы поддержанием коллективной безопасности. И хотя противодействие традиционным и нетрадиционным вызовам сохраняет актуальность в повестке дня ШОС, она – вследствие расхождения по целому ряду вопросом между ее участниками, а также внутренней инертности и заторможенной динамики развития - едва ли способна стать полноценным гарантом обеспечения региональной безопасности и стабильности не только в Центральной Евразии, но и за ее пределами.

БРИКС

БРИКС как неформальное межгосударственное объединение стран с динамично развивающейся экономикой ставит своей целью увеличение темпов экономического роста и укрепление позиций в мировой экономике. После 17-го саммита БРИКС в Бразилии в июле 2025 года группа расширилась до десяти полноправных членов: к первоначально входившим в нее странам (Бразилия, Россия, Индия, Китай, Южно-Африканская Республика) присоединились Египет, Эфиопия, Иран, Индонезия и Нигерия. Еще несколько государств (в число которых попали Казахстан и Узбекистан) получили статус партнеров БРИКС. Подобное расширение «утяжелило» дипломатический и экономический вес группы: на ее долю стало приходиться 56% населения мира и 44% мирового ВВП [15], что выгодно отличало БРИКС от «Большой семерки» - неформального международного клуба, объединяющего наиболее развитые страны Глобального Запада.

Хотя приоритетом БРИКС является увеличение странами-участницами темпов экономического роста, расширение использования национальных валют во взаимных расчетах и отказом в перспективе от доллара (дедолларизация), в рамках укрепления своих позиций в мире группа не оставляет за пределами своего внимания проблемы безопасности. В этой связи обращает на себя внимание Рабочая группа БРИКС по антитеррору (РГАТ), действующая в соответствие с Антитеррористической стратегией, утвержденной во время председательства России в БРИКС в 2020 г. Целью сотрудничества стран БРИКС в борьбе с терроризмом этот документ провозглашает «укрепление существующих двусторонних и многосторонних связей между странами БРИКС, а также внесение значимого вклада в глобальные усилия по предотвращению и борьбе с угрозой терроризма» [16].

О совместной борьбе с международным терроризмом, транснациональной организованной преступностью, подпольным наркотрафиком и другими опасностями глобального охватаговорится таже в Декларации, принятой по итогам саммита БРИКС в Казани (23–24 октября 2024 г.) [17]. Укреплению диалога в рамках БРИКС по вопросам политики и безопасности способствовало Совместное заявление по итогам заседания Министров иностранных дел и международных отношений стран БРИКС 10 июня 2024 года в Нижнем Новгороде, а также состоявшаяся 10 - 11 сентября 2024 года в Санкт-Петербурге 14-я встреча Высоких представителей государств БРИКС, курирующих вопросы безопасности.

Темой 17-го саммита БРИКС, проведенного 6 - 7 июля 2025 года в Рио-де-Жанейро (Бразилия), было «Укрепление сотрудничества стран Глобального Юга для более инклюзивного и устойчивого управления». Принятая по итогам саммита Совместная декларация закрепила приверженность группы многосторонности, защите международного права и стремлению к более справедливому мировому порядку. В Декларации, в частности, отмечалось: «Мы признаем, что многополярность может расширить возможности развивающихся стран и государств с формирующимся рынком для раскрытия их конструктивного потенциала и обеспечения выгодной для всех инклюзивной и справедливой экономической глобализации и сотрудничества. Мы подчеркиваем важность Глобального Юга как движущей силы позитивных перемен, особенно перед лицом серьезных международных вызовов, включая углубление геополитической напряженности, стремительные экономические спады и технологические изменения, протекционистские меры и миграционные проблемы. Мы считаем, что страны БРИКС продолжают играть ключевую роль в выражении озабоченностей и приоритетов Глобального Юга, а также в продвижении более справедливого, устойчивого, инклюзивного, представительного и стабильного международного порядка, основанного на международном праве». В связи с вооруженной конфронтацией на Украине и Ближнем Востоке Декларация высказывала «озабоченность по поводу продолжающихся конфликтов во многих частях мира и текущего состояния поляризации и раздробленности в международном порядке»[18].

Несмотря, однако, на внимание участников БРИКС к международной нестабильности, ведущей к подрыву экономических и политических позиций стран Мирового большинства, БРИКС не спешит трансформироваться в полноценную международную структуру, какими являются функционирующие в современном мире межгосударственные или же неправительственные организации. У БРИКС нет устава, штаб-квартиры, институализированных органов управления, а работу группы по очереди координирует страна, организующая встречу на высшем уровне. Формат БРИКС – скорее, переговорный, напоминающий функционирование таких структур, как «Группа 7» или «Группа 20».

БРИКС претендует на то, что он отражает интересы развивающегося мира, играя, как отмечается исследователями, «роль интегратора и консолидатора Глобального Юга, нацеленного на продвижение идеи глобальной многополярности, справедливости, недискриминации и решение проблемы недостаточной представленности развивающегося мира на уровне глобального управления» [19]. Но реальность такова, что дальше цели получения большего влияния и накопления переговорного капитала БРИКС не пошел. Не превратился этот формат в конкурирующее с Западом объединение, поскольку входящие в БРИКС+ страны по большей своей части – партнеры Запада, заинтересованные в расширении сотрудничества с ним. Потому антизападная риторика на практике не отражает реальных устремлений членов группировки. Для них Глобальный Запад по-прежнему является заманчивым торгово-экономическим партнером, источником получения современных технологий и прямых инвестиций. 

С возвращением в американский Белый дом президента Д. Трампа БРИКС больше, чем когда-либо, нуждается в создании защитных барьеров от становящегося все более непредсказуемым и взрывоопасным нового глобального порядка, параметры которого формируются в том числе и за счет нарастающей агрессивности в международной стратегии Трампа. Многие действия американского президента уже вызвали осуждение со стороны стран БРИКС. Более того, как отмечено исследователями, «политика Трампа наглядно продемонстрировала смысл существования БРИКС: помочь своим членам адаптироваться к миру, менее ориентированному на Запад, построить его, получить больше рычагов влияния в отношениях с Вашингтоном и найти альтернативы институтам, находящимся под влиянием Запада, таким как Всемирный банк и Международный валютный фонд» [20].

В отличие от своих предшественников, не воспринимавших БРИКС всерьез, Трамп, назвавший объединение «антиамериканским», настроен по отношению к нему конфронтационно, угрожая его участникам разного рода рестрикциями. Особенное раздражение главы Белого дома вызывает намеченный БРИКС курс на дедолларизацию во взаимных расчетах. Некоторые члены БРИКС, такие как Китай и Россия, лучше подготовлены к противостоянию и давлению со стороны США. Однако же другие участники объединения - такие, например, как Бразилия, Индия, ЮАР – более уязвимы. Что же говорить о Казахстане и Узбекистане, которые в последние годы все глубже погружаются в зависимость от западного и американского капитала, а значит – становятся уязвимы в политическом отношении от стран Глобального Запада. И хотя все участники БРИКС теоретически и вербально признают необходимость большей взаимной интеграции не только в экономике, но и в сфере политики, осторожность (а, возможно, и какие-то иные мотивы) берут верх, и участники БРИКС предпочитают коллективной стратегии курс на односторонние действия, надеясь получить таким способом какие-то преференции, защищающие их от внешнего давления. Оно, однако, становится все более решительным со стороны Запада, в то время как неформальные лидеры БРИКС также не готовы еще брать на себя ответственность и преобразовывать БРИКС из аморфного объединения с неструктурированными целями и задачами в полноценную международную организацию.

Есть и другие обстоятельства, объясняющие пробуксовку в деятельности БРИКС. Неформальные лидеры группы так и не достигли приемлемого уровня взаимного доверия. Их разделяют также соперничающие интересы в той же Центральной Евразии, где Россия и Китай преследуют собственные цели, не всегда и не во всем совпадающие друг с другом. Но не это главное. Чтобы БРИКС превратилась во влиятельную международную организацию, ей необходим идеологический бэкграунд. Создавать организацию как антипод США и Запада в современных условиях недостаточный стимул. Тем более что и Россия, и Китай, и другие участники БРИКС прочно вписаны в рыночные отношения, где повестку дня по-прежнему определяет Запад и его финансово-политические структуры (Всемирная торговая организация, Международный валютный фонд, Всемирный банк и пр.).

Никуда не делись и разногласия внутри БРИКС - по вопросу темпов и направления дедолларизации, приемлемой степени конфронтации по отношению к США и Западу в целом. В то время как Китай стремится использовать БРИКС в качестве платформы для расширения своего влияния и продвижения своей модели управления, другие участники объединения опасаются подчинять свои интересы амбициям Пекина или же активно сопротивляются этому.

Как и в ШОС, расширение не пошло на пользу БРИКС, и в обозримом будущем группа, вероятно, продолжит действовать по накатанному сценарию — привлекать новых членов, делать громкие заявления в отсутствии перспективы их реализации. Таким путем БРИКС едва ли сможет достичь уровня, необходимого для создания новой модели глобального управления. Тем меньше у группы остается и возможностей влиять на сферу безопасности в таком важном регионе мира, каким является Центральная Евразия.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Украинский конфликт и другие международные пертурбации, связанные с трансформацией современного мирового порядка, становятся фоном для диверсификации внешних связей стран Центральной Евразии. Они в своем стремлении использовать международное соперничество, разворачивающееся в регионе, лавируют между конкурирующими интересами России, Китая, других глобальных центров силы и крупных региональных держав.

В пользу создания евразийской системы безопасности при участии ШОС или БРИКС говорит появление в мире целой группы стран, стремительно развивающих свою экономику и социальную сферу, пытающихся самостоятельно и без внешних влияний определять свою судьбу. Минусом стало непомерное расширение этих незападных международных объединений, их неспособность создать эффективно функционирующие институты, особенно в сферах безопасности. Это существенно замедляет динамику их воздействия на мировые процессы, где администрации Трампа пока удается перехватывать инициативу по целому ряду направлений, в том числе и в конструировании американоцентричного мирового порядка.

В то же время выдвижение Шанхайской организацией сотрудничества или же БРИКС идеи конфронтации с Западом, сдерживания его сужают возможности этих структур. Государства Центральной Евразии, делающие ставку на многовекторную внешнюю политику, не готовы участвовать в объединениях, открыто нацелившихся на противостояние с США или же другими представителями «коллективного Запада», от которого эти государства ждут инвестиций для своего развития. Выработке в Центральной Евразии всеобъемлющей стратегической платформы мешают и объективные обстоятельства, в числе которых - отсутствие общего рынка и единого таможенного пространства. Существенные различия просматриваются и во внешних факторах, затрудняющих не только политическую, но и экономическую интеграцию. Речь идет о членстве участвующих в ШОС и БРИКС стран Центральной Евразии в таких несовпадающих по своим целям и задачам структурах, как Евразийский экономический союз и Всемирная торговая организация, СНГ/ОДКБ и Организация тюркских государств.

Чтобы планируемая структура безопасности в рамках тех же ШОС или БРИКС стала эффективной и мобильной, целесообразно формировать ее не как военно-политическое объединение с обширным кругом задач, часто не имеющих отношений к вопросам поддержания безопасности, а ориентировать ее на создание военно-оборонительного союза, перед которым должны быть поставлены четко сформулированные цели – защита национальных интересов, отражение традиционных и нетрадиционных вызовов и угроз, суверенизация и др. В противном случае проектируемая многосторонняя структура может повторить судьбу некоторых организаций, превратившихся в конечном итоге в неэффективные образования из-за неспособности выполнить хотя бы небольшую часть из многочисленных взятых ими на себя обязательств.

Хотя в отношении параметров структуры евразийской безопасности остается много вопросов и их предстоит решать как на уровне дипломатии, так и на уровне диалога экспертов-международников заинтересованных стран, ШОС и БРИКС во многом сохраняют за собой значимость институционального ядра Глобального Юга. Многое зависит от того, удастся ли превратить функциональное сотрудничество в рамках ШОС и БРИКС в институциональную реальность. Важна будет также и готовность лидирующих в этих незападных объединениях глобальных игроков проявить политическую волю, дабы придать большую эффективность этим структурам. Это во многом и определит, станут ли эти международные незападные объединения устойчивым геополитическим фактором.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Винокуров Е.Ю., Либман А.М. 2012. Евразийская континентальная интеграция. Санкт-Петербург: ЕАБР, 224 с.
2. МайтдиноваГ. Роль коммуникационных проектов Центральной Евразии в укреплении интеграции евразийского пространства // Международный дискуссионный клуб Валдай. 06.03.2025. URL: https://ru.valdaiclub.com/a/highlights/rol-kommunikatsionnykh-proektov-tsentralnoy-evrazii(дата обращения 21.11.2025).
3. Папава В. 2008. «Центральная Кавказия» вместо «Центральной Евразии» // Центральная Азия и Кавказ. № 2 (56). С. 33-48.
4. Обзор интеграционных объединений на евразийском пространстве // Организация Договора о коллективной безопасности. Официальный сайт. 14.11.2025. URL: https://odkb-csto.org/analytics/?ELEMENT_ID=24407#loaded(дата обращения 21.11.2025).
5. ХаасР. 2019. Мировойбеспорядок. (Haass R. A World in Disarray). Пер. с англ. М.: АСТ. 320 с.
6. Послание Президента Федеральному Собранию // Президент РФ. Официальный сайт. 29.02.2024. URL: http://www.kremlin.ru/events/president/transcripts/messages/73585(дата обращения 09.02.2026).
7. Концепция внешней политики Российской Федерации (утверждена Президентом Российской Федерации В.В. Путиным 31 марта 2023 г.) // МИД РФ. Официальный сайт. 31.03.2023. URL: https://www.mid.ru/ru/detail-material-page/1860586/ (дата обращения 01.04.2023).
8. Trenin D. 2026. The Architecture of Rivalry. Power Politics in the Post-Western Age // Horizons. No.33. P. 40-49.
9. Выступление и ответы на вопросы Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова на «правительственном часе» в ходе пленарного заседания Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации // МИД РФ. Официальный сайт. 11.02.2026. URL: https://www.mid.ru/ru/foreign_policy/news/2079930(дата обращения 15.02.2026).
10.  Малышев Д.В. 2024. ШОС и БРИКС в условиях становления многополярного мирового порядка // Вестник Московского университета. Серия 25: Международные отношения и мировая политика. Т. 16. № 2. С. 9–31. DOI: 10.48015/2076-7404-2024-16-2-9-31.
11.  Putz C. What Did Central Asia Get Out of the SCO? // The Diplomat, 03.09.2025. URL: https://thediplomat.com/2025/09/what-did-central-asia-get-out-of-the-sco(accessed 11.09.2025).
12.  Астанинская декларация Совета глав государств – членов Шанхайской организации сотрудничества. 4 июля 2024 года // Президент России. Официальный сайт. URL: http://www.kremlin.ru/supplement/6163 (дата обращения 05.03.2026).
13. Путин прокомментировал инициативу ШОС о мировом единстве // РИА Новости. 04.07.2024. URL: https://ria.ru/20240704/putin-1957311572.html(дата обращения 05.03.2026).
14. Hudson M. Eurasia Realigns in Face of Late-Stage Barbarism: Michael Hudson on New Post-Western World Order. 09.09.2025. URL: https://geopoliticaleconomy.com/2025/09/09/eurasia-sco-michael-hudson-post-western-world-order/(accessed 08.12.2025).
15. Wong B., Zongzhe Li K. Why the West Should Take BRICS+ Seriously (But Not Literally) // The Diplomat. 0910.2025. URL: https://thediplomat.com/2025/10/why-the-west-should-take-brics-seriously-but-not-literally(accessed 10.10.2025).
16. BRICS Counter-Terrorism Strategy. November 2020. URL: http://www.brics.utoronto.ca/docs/2020-counterterrorism.html(accessed 07.03.2026).
17. Казанская декларация БРИКС. Совместный сайт министерств иностранных дел государств-участников БРИКС. 23.10.2024. URL: https://infobrics.org/ru/document/100(дата обращения 07.02.2026).
18. Декларация Рио-де-Жанейро Укрепление сотрудничества Глобального Юга для более инклюзивного и устойчивого управления Рио-де-Жанейро, Бразилия 6 июля 2025 года. URL: http://static.kremlin.ru/media/events/files/ru/gvTArkWauqwuryk9xzLt3HuuI7EBmqrC.pdf(дата обращения 07.02.2026)
19. Арапова Е., Лисоволик Я. БРИКС+: ответ Глобального Юга на новые вызовы (в контексте китайского председательства в БРИКС). Июль2022.  URL: https://ru.valdaiclub.com/files (датаобращения19.11.2025).
20. Stuenkel O., Gabuev A. BRICS Is Missing Its Chance // Foreign Affairs, 18.11.2025. URL: https://www.foreignaffairs.com/south-africa/brics-missing-its-chance(accessed 19.11.2025).

ИСТОЧНИК:  Россия и новые государства Евразии. № I (LXX), 2026

НПО ОДКБ Россия

версия для печати постоянная ссылка

Добавить комментарий

Ваше имя: Ваш E-mail: Ваше сообщение:     Введите код: