Южная Осетия накануне президентских выборов
Публикации | Александр СКАКОВ | 15.09.2011 | 00:24
Общим местом является сравнение Абхазии и Южной Осетии – пройденного ими пути и их современного состояния. События августа 2008 года, по-разному затронув эти республики, поставили их, тем не менее, в один ряд. Ранее в этот же ряд ставили Нагорный Карабах и Приднестровье. Тем не менее, различий ними не меньше, чем сходства. Конечно, главное сходство – возникновение всех этих государств стало следствием распада СССР. Но судьбы их оказались различны, Абхазия и Южная Осетия в итоге получили признание, пусть и со стороны ограниченного количества государств. Вероятно, различны судьбы этих четырех государственных образований будут и в дальнейшем.
Тем не менее, различны и судьбы и нынешнее состояние Абхазии и Южной Осетии. Различную позицию по отношению к ним занимала и Россия. Если по отношению к Абхазии Россия в 1990-е гг. некоторое время выступала если и не как «злая мачеха», то уж точно как предвзятый и злой следователь, то к Южной Осетии Россия всегда была повернута лицом. Другое дело, что это лицо не всегда выражало искреннее участие и дружбу, можно было счесть его равнодушным. Но ситуация изменилась. Теперь Россия выступает как союзник, друг, защитник. Но здесь всем субъектам, в том числе, и России, и Южной Осетии, надо определиться с выбором цели, которой мы хотим достигнуть, и с поиском механизмов достижения этой цели, то есть выработать определенный сценарий развития.
К примеру, если целью Абхазии сейчас однозначно является строительство независимого государства, пусть и находящегося в тесном союзе с Россией, то целью народа Южной Осетии в своем большинстве пока что остается объединение разделенного границей осетинского народа в составе России. Если по отношению к Абхазии вплоть до признания её независимости можно было говорить о наличии нескольких векторов, нескольких партнеров, пусть Россия и являлась главным (в качестве особых партнеров имеются в виду Турция и абхазо-адыгский мир зарубежья), то для Южной Осетии единственным партнером и единственным вектором являлась и является Россия. Но есть некоторая тонкость, связанная с наличием своего рода «посредника» между Москвой и Цхинвалом в лице Владикавказа, то есть Северной Осетии-Алании. Не допустим и бесперспективен сценарий превращения Южной Осетии в своего рода «большую военную базу» России, лишенную какого-либо производящего хозяйства и ориентированную только на обслуживание воинского контингента.
Внутриполитическая ситуация в Республике Южная Осетия определяется сейчас не только признанием независимости республики со стороны России, но и рядом внутренних факторов, среди которых необходимо выделить прошедшие здесь 31 мая 2009 г. парламентские выборы и предстоящие в ноябре 2011 г. президентские выборы. Речь идет о взаимоотношениях политических элит внутри нового признанного государства. После августовских событий 2008 г. режим Эдуарда Кокойты, с одной стороны, усилил свои позиции и консолидировался, вытеснив за пределы республики ряд не совсем лояльных по отношению к нему влиятельных персон. При этом, правда, иногда возникало ощущение, что Кокойты своими руками стал создавать себе оппозицию. Из активной политики был удален пользующийся уважением в республике бывший спикер парламента Знаур Гассиев, со скандалом уехал из Южной Осетии хорошо проявивший себя во время августовских событий секретарь Совета безопасности РЮО Анатолий Баранкевич, поначалу не нашел себе места в новой конфигурации власти бывший вице-спикер Тарзан Кокойты. В оппозицию ушла Народная партия Роланда Келехсаева, политика, изначально лишенного далеко идущих амбиций. Из-за проблем, возникших при строительстве газопровода, в оппозицию ушел и стал в значительной степени её финансировать гендиректор фирмы «Стройпрогресс» Альберт Джуссоев.
В итоге, как и ожидалось, в 2009 г. оппозиция стала группироваться вокруг Джуссоева. Кроме Келехсаева и Баранкевича, это были харизматичный и амбициозный лидер оппозиционной партии «Фыдыбаста» Вячеслав Гобозов, экс-прокурор республики Ахсар Кочиев, банкир Леонид Тибилов, бывший премьер, а ныне сотрудник «Стройпрогресса» Юрий Морозов, главный тренер сборной России по вольной борьбе Джамболат Тедеев, бывший премьер республики, ныне глава Фонда «Гражданская инициатива» и сотрудник аппарата Совета Федерации России Олег Тезиев, бывший зампред Комитета по делам СНГ и связям с соотечественниками Госдумы России Анатолий Чехоев. Значимой вехой в объединении оппозиции стал её Форум в Москве 9 октября 2009 г. Состав оппозиции, однако, являлся пестрым, единого и харизматичного лидера у неё не было, хотя на эту роль, вероятно, претендовал Гобозов. Единственная объединяющая оппозиционеров идея – требование досрочных президентских выборов. Тем не менее, потенциал оппозиции был и остался весомым, так как число недовольных действиями властей среди южных осетин не уменьшается. Упомянем хотя бы о низких зарплатах, высоких ценах (большинство продуктов и товаров народного потребления в республику завозят из России), массовой безработице.
Рейтинг оппозиции в южноосетинском обществе не может не расти хотя бы потому, что на популярность действующей власти отрицательно повлияли задержки с восстановлением Цхинвала и строительством газопровода Дзаурикау-Цхинвал, массированное расхищение гуманитарной помощи, отказ России от финансирования ряда анонсированных объектов. Соответственно, рейтинг Кокойты не мог не упасть. Кроме того, нужно принять во внимание, что во властных кругах Южной Осетии слишком заметное место занимали некоторые скомпрометировавшие себя фигуры. Согласно опросам, на конец 2009 года 73 % южных осетин считали общественно-политическую ситуацию в республике сложной, 75,7 % не были удовлетворены темпами восстановления республики.
Попытки руководства России поставить правящие круги Южной Осетии под действенный контроль и остановить расхищение выделяемых республике средств пока, как представляется, не увенчались успехом. Назначенные на ряд высоких постов «выдвиженцы» Москвы оказались не в состоянии контролировать финансовые потоки, более того, порой сами увлеклись «освоением» выделенных республике средств. Проблема в том, что в республике глава правительства и министры традиционно являются во многом декоративными фигурами, а управление финансовыми потоками сосредоточено лично на Кокойты и на его окружении. Хотя нельзя не отметить, что некоторым уравновешивающим фактором служит сохранение в команде Кокойты ряда не скомпрометированных и неординарных политиков.
Попыткой создать своего рода противовес «команде» Кокойты стало назначение на пост премьер-министра Южной Осетии Вадима Бровцева, который сразу же привел за собой свою «команду», получившую в республике название «озерские» (по г. Озерск Челябинской области, выходцем откуда является Бровцев). Бровцев, и это, вероятно, стало его ошибкой, развернул настоящую информационную войну (в российских СМИ и в Интернете) против руководства республики и лично Кокойты. Распространялся миф о тотальной коррумпированности Южной Осетии и полномасштабном разворовывании финансовой помощи именно в Цхинвале. На самом деле, большая часть разворовываемых средств «исчезает» или на уровне московских министерств и ведомств или, вероятно, на уровне самой команды премьер-министра, до южноосетинских коррупционеров доходят, по большому счету, копейки. Имели место совершенно скандальные случаи, к примеру, закупки дорогих голландских комбайнов, техническое обслуживание которых в республике невозможно, запредельных гонораров для приглашенных из Москвы лекторов. Еще один распространяемый «недоброжелателями» Кокойты миф связан с абсолютным, якобы, отсутствием в республике собственных кадров и необходимостью завозить их (от строительных рабочих до министров) из России. И это на фоне растущей безработицы, рост которой не так давно подтолкнуло прошедшее по инициативе Министерства обороны РФ широкомасштабное (по первоначально озвученным цифрам, с 2800 до 200 человек) сокращение южноосетинской армии. Никакой программы социальной адаптации вчерашних военнослужащих правительство республики не предложило. При такой безработице, с одной стороны, и нехватке рабочих рук, с другой, было быцелесообразно наладить действенную систему льготного обучения южных осетин в России, при гарантированном возвращении этих кадров на родину. Отметим, что система квот существует, но её необходимо совершенствовать, пока что эффективность такой системы оставляет желать лучшего. В свою очередь, значительная часть политически активных жителей Южной Осетии (вовсе не обязательно симпатизирующая действующему президенту) негативно относится к Бровцеву и его команде, обвиняя её в безразличном отношении к республике, применении специфических методов хозяйствования, способствующих росту коррупции и социального расслоения.
Борьба, идущая между «командами» Кокойты и Бровцева, с неизбежностью замедляет и затрудняет восстановление республики. Ситуацию усугубляет законодательный вакуум. В республике действуют основные российские кодексы, в том числе, Налоговый, который разрабатывался для государства, несопоставимого по масштабам с Южной Осетией. Самая главная проблема заключена в том, что до сих пор не выработана и, по сути, не вырабатывается стратегия экономического развития Республики Южная Осетия как независимого государства, пусть и обреченного на долговременную финансовую помощь со стороны России. В «команде» премьер-министра так и не определились, делать ли ставку на развитие в республике сельского хозяйства, или же дешевле завозить продукцию сельского хозяйства из России. Возлагаются надежды на развитие в республике производства строительных материалов и туризм. При этом из виду упускается главное – отсутствие коммуникаций. Хорошо известно, что единственной гарантией выживания Южной Осетии стало наличие Транскама. Не было бы его – не было бы уже ни Южной Осетии, ни южных осетин.Экономический кризис положил конец разговорам о строительстве аэропорта севернее Цхинвала. До лучших времен отложен проект строительства дороги-дублера Транскама западнее трассы этой магистрали (через Кваису и Мамисонское ущелье). Ситуация облегчается наличием (на случай террористического акта) фактически дороги-дублера Транскама, проложенной недавно во время строительства газопровода и вполне пригодной для машин повышенной проходимости. На сегодня для республики, что вполне понятно, гораздо важнее достроить качественные дороги из Цхинвала в Кваису и Ленингор. Но это ни в коей мере не решит главную проблему – нерентабельность вывоза любой продукции из Южной Осетии на российский рынок. Самым реалистичным выходом из ситуации стало бы строительство железной дороги, но экономический кризис заставил, хотя бы на время, забыть и об этом проекте.
Другой проблемой, препятствующей экономическому развитию Южной Осетии, является довольно жесткий пограничный режим между ней и Россией. Одновременно с делимитацией и укреплением границы Южной Осетии с Грузией должно идти максимальное облегчение режима на границе Южной Осетии с Россией, где не должно быть препятствий для провоза грузов и не должны осуществляться какие-либо законные или незаконные поборы. Есть и другая связанная с этим вопросом серьезная проблема. На Северном Кавказе, в том числе, в Северной Осетии, пограничная зона с особым режимом въезда, перемещения, хозяйственной деятельности неоправданно расширена вглубь территории России, занимая практически всю горную часть республики. Если в таких регионах, как Чечня и Ингушетия, это может быть оправданно, то в Северной Осетии это, мягко говоря, не продуктивно. Такой размер пограничной зоны создает препятствия для развития горных районов, являющихся сердцем республики, её историческим центром, и, в ближайшем будущем, создаст препятствия для сотрудничества с Южной Осетией. Необходимость согласования с пограничниками любых хозяйственных работ создает почву для коррупции. В случае сокращения размеров погранзоны новый импульс к развитию получит район Зарамага (Зарамагская ГЭС), который будет играть крайне важную роль для экономического развития как Северной, так и Южной Осетии.
Бытующее в российских СМИ с легкой руки противников режима Кокойты представление об отсутствии какого-либо прогресса в восстановлении республики не соответствует действительности. Восстановлена большая часть кровель многоквартирных домов, построен так называемый «Московский» микрорайон, идут работы по замене системы водоснабжения, ремонтируются дороги, в том числе, южноосетинский участок Транскама. При этом «знаковые» для Цхинвала здания Парламента и Университета, сожженные грузинскими войсками в августе 2008 г., продолжают лежать в руинах. При этом необходимо учитывать, что, к примеру, в конце 2008 г. Россия пообещала выделить Южной Осетии на восстановление республики 11,5 млрд. рублей, затем, ссылаясь на кризис, сумму сократили до 7-8 млрд., реально дошло до республики, по имеющимся оценкам, только 1,5-2 млрд.
Другая важная для республики социально-экономическая и политическая проблема связана с восстановленной в 2008 г. юрисдикцией Цхинвала над основной частью Ленингорского (Ахалгорского) района (западная часть района с центром в селе Цинагар подчинялась Цхинвалу и до этого). Необходима интеграция оставшегося грузинского населения, в первую очередь, в Ленингорском районе, в общество Южной Осетии. Главными условиями успешной интеграции являются безопасность и возможность образования. Причем образования на грузинском языке, но с непременным условием изучения русского и, что весьма желательно, осетинского языка. Иначе молодежь Ленингорского района не останется в Южной Осетии или же уедет продолжать образование в Грузию. Необходимо решить проблему учебников, грузинское население Южной Осетии не может учиться по учебникам, написанным в Тбилиси, искажающим историю Южной Осетии. Необходимо обеспечить участие грузинского населения в выборах при условии его паспортизации. Очевидно, в настоящее время грузинское руководство делает ставку на «вымывание» населения, в первую очередь, из Ленингорского района. Покинувшим район бесплатно представляются коттеджи, выдаются компенсации, гуманитарная помощь. Напротив, руководство Южной Осетии пока практически ничего не противопоставляет этой политике: работавшие до августа 2008 г. в Ленингоре предприятия закрыты, пенсии и зарплаты бюджетникам выплачиваются с перебоями, в районе нет осетинского телевещания, с перебоями работает осетинский оператор мобильной связи и т.д. В результате, по имеющимся данным, район за 2008-2009 г. покинуло 40 % остававшегося здесь осетинского (!) населения.
Подавляющее большинство как элиты, так и населения Южной Осетии выступает пока что за её скорейшее вхождение в Россию. Как несколько излишне резко заявил В. Гобозов, в основе заявлений о необходимости такого шага лежат «боязнь, неумение и нежелание строить свое государство». Тем не менее, в рядах как оппозиции, так и населения нарастают настроения в пользу курса на реальную независимость республики. По доминирующему на сегодняшний день в южноосетинской политической элите представлению, после признания РЮО вопрос о воссоединении снят, и сейчас следует работать исключительно на укрепление независимости. Здесь, с точки зрения российских интересов, возникает и другая опасность: консолидация югоосетинской оппозиции с частью североосетинской элиты на почве строительства единого независимого осетинского государства. Часть североосетинской политической элиты расценивает признание Россией независимости Южной Осетии как шанс построить действительно независимое государство, впервые за несколько столетий появившийся у осетинского народа (который они считают единым). Эта часть элиты ни в коей мере не может считаться антироссийской, но логика наметившихся процессов неизбежно приведет её к постановке задачи создания независимого осетинского государства, включающего Южную и Северную Осетию, вне рамок Российской Федерации. Но, на мой взгляд, такая опасность излишне преувеличивается. Необходимо учитывать, что интересы североосетинской политической и экономической элиты могут не совпадать с интересами Южной Осетии. Не стоит забывать хотя бы об интересах североосетинского бизнеса, всегда имевшего устойчивые экономические контакты с Грузией и получавшего хорошие дивиденды с таможни. Интересы североосетинской элиты (разумеется, её части) и Грузии вполне сходятся – и та, и другая стремятся не допускать на российский рынок югоосетинскую продукцию.
В североосетинской политической элите на протяжении последних десяти-пятнадцати лет наблюдалась, по имеющимся оценкам, некая «кударофобия», обусловленная, вероятно, в том числе и экономическими причинами. Парадоксально, что североосетинская политическая элита (в отличие от широких масс населения республики) достаточно упорно и настойчиво выступала против признания Россией независимости Южной Осетии. Даже после летней «малой» войны 2004 года и обострения ситуации вокруг Южной Осетии считалось, что решение судьбы этой территории – дело десятилетий, а говорить о присоединении республики к Российской Федерации вообще нереально. Пути выхода из конфликтной ситуации во Владикавказе искали тогда в трансграничном сотрудничестве между соседними регионами России и Грузии, в которое со временем может вписаться и Южная Осетия.
В этом контексте важно упомянуть об исторически сложившихся различиях менталитета северных и южных осетин, о неизбежном для южан положении «младшего брата» в единой Осетии (по аналогии с положением ингушей в советской Чечено-Ингушетии). Североосетинское чиновничество всегда опасалось, что в случае объединения двух Осетий ему придется поступиться частью денежных должностей в пользу более активных и мобильных выходцев с Юга. Все эти факторы заставляют сделать однозначный вывод – объединение Северной и Южной Осетии, предположим, в единую республику в составе Российской Федерации категорически неприемлемо для южноосетинской политической элиты и опасно для североосетинской политической элиты.
Другим обсуждаемым в республике сценарием является включение Южной Осетии в состав Российской Федерации на правах отдельного субъекта федерации. Но, учитывая международные обязательства России и ситуацию в Кавказском регионе (одно дело – признание независимости нового государства, находящегося на территории другого государства – члена ООН, другое дело – аннексия части территории такого государства), на реализацию такого сценария Москва сегодня не пойдет. Последствия такого шага для российской внешней политики стали бы крайне негативными. Осуществление сценария присоединения РЮО к РФ было бы первым прецедентом действий такого рода не только на постсоветском пространстве, но и в Европе в целом (за исключением объединения Германии). Единственный регион Восточной Европы, где ещё возможна реализация такого сценария – это Румыния и Молдавия. Собственно, отсутствие со стороны ЕС и других международных организация внятной реакции на явные действия Бухареста по интеграции Молдавии в единую Румынию является достаточным основанием для России двигаться в аналогичном направлении по отношению к Южной Осетии. С другой стороны, поспешность в действиях РФ здесь явно неуместна. Безусловно, в целом реакция «международного сообщества» на действия России по присоединению Южной Осетии была бы негативной, хотя и, как и во время августовских событий 2008 г., не монолитной. Поэтому реализация такого сценария возможна при его синхронизации с каким-либо международным кризисом или вооруженным конфликтом на Кавказе, непосредственным участником которого не являлась бы Россия. Исходя из реалий сегодняшнего дня, можно привести емкую и удачную формулировку, использованную А. Арешевым: «Южная Осетия может быть не хочет независимости, но она обречена на независимость».
По мере приближения президентских выборов ноября 2011 года все острее встает вопрос о выборе дальнейших путей развития республики. К этому времени необходимо решить хотя бы главные проблемы её развития, иначе они неизбежно будут использованы грузинской стороной и недоброжелателями России в целом.Главный вопрос, связанный с выборами, заключается в том, кто сменит Кокойты, у которого заканчивается второй срок пребывания во главе республики. Приход к власти лидеров оппозиции неизбежно вызовет, хотят они этого или не хотят, ужесточение борьбы кланов и общее обострение ситуации в республике. Наиболее перспективными кандидатами могли бы быть те политики, которые, являясь членами команды Кокойты, в то же время в значительной мере сохраняют свою независимость. Ситуация в республике, с одной стороны, имеет тенденцию к усложнению, что не исключает в том числе и определенных криминальных или силовых эксцессов, с другой – демонстрирует своего рода «кадровый голод», то есть отсутствие безусловных фаворитов предстоящей предвыборной гонки.
Конечно, недопустимой была и остается корректировка Конституции Южной Осетии в направлении, противоречащем российскому законодательству (например, попытки снять ограничения в два срока для президента республики). Намерения изменить Конституцию путем проведения референдума в окружении Кокойты безусловно были и неоднократно озвучивались. Недавно, в конце апреля – начале мая 2011 года, была создана инициативная группа по сбору подписей в поддержку референдума, на который предполагается вынести два вопроса: о повышении статуса русского языка с официального до государственного (наравне с осетинским) и об увеличении возможного числа президентских сроков до трех подряд. Собственно, этот вопрос можно было бы решить и без референдума, решением парламента республики. Для принятия такого решения требовались бы как единство взглядов по этому вопросу в политической элите Южной Осетии, так и «отмашка» из Москвы, в ожидании которой даже некоторые двусмысленные заявления воспринимались в окружении Кокойты как обнадеживающие сигналы. Здесь необходимо учесть, что сейчас в Южной Осетии заняты, нередко, копированием российской и североосетинской бюрократической системы, хотя, с учетом малочисленности населения и нехватки кадров, для республики подошла бы более мобильная и «облегченная» система. Не сразу, но в течение лета 2010 г., Москва четко дала понять, что изменение, а, по сути, нарушение Конституции республики и заход на третий срок неприемлемы.
Нереализуема в республике и «грузинская (или «российская») модель» с расширением полномочий премьер-министра и переходом Кокойты на этот пост после окончания его президентских полномочий. Нереализуема, поскольку премьер-министром сейчас является человек не из команды Кокойты, а назначенец Москвы, и расширять его полномочия президент Южной Осетии вряд ли захочет. Категорически против такого сценария выступит и парламент республики, и вся республиканская политическая элита.
Ещё летом текущего года на съезде пропрезидентской партии «Единство» президент Кокойты впервые громогласно объявил о невозможности для себя третьего президентского срока. В начале мая 2011 г., после новой актуализации темы о референдуме, Кокойты снова заявил: «выборы пройдут в полном соответствии с конституционными нормами нашего демократического государства, и именно поэтому я не буду принимать в них участия». Отказ Кокойты от участия в выборах резко повысил шансы кандидатов от оппозиционных партий Станислава Кочиева (лидер Компартии РЮО) и Вячеслава Гобозова (лидер партии «Фыдыбаста»). Сразу же активизировались и другие политические силы.
Казалось бы, сценарий предшествующей президентским выборам избирательной кампании будет крайне простым: кандидат от «партии власти», то есть, по сути, назначенный преемник Э.Кокойты, против нескольких кандидатов от оппозиционных сил, которые, как обычно, не смогут договориться и выдвинуть единого кандидата. Но ещё задолго до начала избирательной кампании стало отчетливо видно, что этот сценарий абсолютно не работает. Во-первых, в Южной Осетии отсутствует единая «партия власти», партию «Единство» - клона «Единой России» нельзя считать реальной партией как из-за отсутствия во главе неё харизматичного и признанного лидера, так и из-за разнородности входящих в неё политических и политико-экономических группировок. В результате пропрезидентская партия «Единство» не является сплоченной и работоспособной политической структурой, ситуация в руководстве партии определяется противостоянием нескольких кланов.Именно это отсутствие единства в правящей элите стало причиной происходящего прямо на глазах быстрого увеличения числа потенциальных кандидатов. Для «сохранения лица» в такой ситуации какое-то время рассматривался изначально нереалистичный вариант выдвижения нескольких фигур в качестве потенциальных «преемников», одна из которых в результате станет баллотироваться, а другие снимут свои кандидатуры. Очевидно, что в этом случае острой схватки между кандидатами избежать не удастся, не исключена и возможность потери контроля над кем-то из конкурентов.
В качестве возможного «преемника» Кокойты уже летом 2010 г. стали называть минимум трех политиков – лидера партии «Единство» Зураба Кокоева, депутата парламента и директора комбината по производству хлебобулочных изделий Вадима Цховребова, генерального прокурора республики Таймураза Хугаева. Из названных политиков обеспечить реализацию главной задачи – сохранить у власти действующую «команду» Кокойты и гарантировать сохранение стабильности в республике – смогли бы, как представляется, только Цховребов и Хугаев, являющиеся хорошими и жесткими руководителями и организаторами. Цховребов и Хугаев абсолютно лояльны и к президенту, и к «ядру» его «команды». Кроме того, Хугаев является ближайшим родственником президента Кокойты (брат Э. Кокойты Роберт – п
