Перспективы и риски многонациональных районов равнинного Дагестана (III)

Публикации | Константин КАЗЕНИН | 22.10.2011 | 18:00

4. Новые граждане равнины: горцы в селах равнинных районов

4.1. "Жертвы двойной депортации"

История многих равнинных сел Дагестана связана со сталинской депортацией чеченцев. В 1944 году многих жителей Дагестана насильственно переселили на земли, которые чеченцы заселяли до депортации. Целью было сохранение сельского хозяйства на этих территориях. Переселение шло как в равнинные районы Дагестана, где до депортации имелось чеченское население, так и на территорию нынешней Чечни (преимущественно в районы, которые при ликвидации Чечено-Ингушской АССР в 1944 году были переданы Дагестану, хотя и не только в них). Это переселение подчас могло быть сравнимо по драматизму с самой депортацией чеченцев, особенно когда жителей гор заставляли переселяться в абсолютно непривычные для них климатические условия. Согласно данным, приводимым в М.-Р.А.Ибрагимовым (Ибрагимов М.-Р.А. Депортации населения Дагестана в 1941-1944 годах - Ю.Алиев, А.Гаджиев. Беспамятство смерти подобно. Махачкала, 2010. Сс. 5-21), с марта по август 1944 года на новые места жительства была переселена примерно пятая часть всего тогдашнего населения горного Дагестана: 16100 хозяйств из 21 горного района, причем 144 населенных пункта были переселены полностью и 110 - частично. Число переселенных жителей, по архивным данным, составило около 62 тысяч человек. Переселению подвергались представители аварцев и родственных им этнических групп, а также даргинцев, лакцев и кумыков.

Второй акт этой драмы начался в 1957 году. Чеченцы возвращались, а совместное проживание вернувшихся из депортации и переселенных на их место было затруднительно потому, что не всем хватило бы жилья и земли. Из этой ситуации в разных селах выходили по-разному. Некоторые дагестанцы переместились в другие населенные пункты восстановленной Чечено-Ингушской АССР, преимущественно на севере республики. Например, часть переселенцев из Цумадинского и Цунтинского районов Дагестана в 1957 году оказались в станице Бороздиновская Шелковского района, включенного в том же году в состав ЧИАССР. В некоторые местности, куда в 1944 году переселили дагестанцев, чеченцам в 1957 году вернуться практически не удалось, национальный состав таких территорий в 1957 году не изменился. Так случилось, например, с Новолакским (ранее Ауховским) районом Дагестана, где с 1944 года вместо чеченцев проживали лакцы, насильственно переселенные из более тридцати горных сел. Наконец, часть дагестанцев вернулась из Чечни в Дагестан, однако расселялись они не только на своей малой родине в горах, но и на равнине.

По данным М.Р. и Ж.М.Курбановых (М.Р.Курбанов, Ж.М.Курбанов. Народы Дагестана: история депортации и репрессий. Махачкала: Лотос, 2009. Сс.234-235), с июня по 1 ноября 1957 года из Чечни в Дагестан были перемещены 11884 хозяйства. Из них 7502 хозяйства были переселены на равнину, а 4382 хозяйств - в горы. Оставшиеся 1908 хозяйств были переселены в конце 1957 - начале 1958 годов. Те, кого переселяли в горы, направлялись почти исключительно в свои родные районы. На равнину переселение шло в основном в двух направлениях - в дагестано-чеченское приграничье, прежде всего в Хасавюртовский район (на 1 ноября 1957 года туда было переселено 3883 хозяйства при плане в 4006 хозяйств) и на приморские территории между Махачкалой и Дербентом, в основном в Каякентский район (на 1 ноября 1957 года в этот район было переселено 1109 хозяйств, в точном соответствии с планом переселения). Чаще всего создавались новые переселенческие села, но в ряде случаев переселенцы из Чечни подселялись в села, где жили кумыки и ногайцы. Так случилось, например, с даргинцами в Костеке (Хасавюртовский район) и Новокаякенте (Каякентский район), с аварцами в Аксае (Хасавюртовкий район) и Бабаюрте (Бабаюртовский район).

Появление в равнинном Дагестане переселенцев из Чечни почти совпало по времени с появлением переселенческих сел, жители которых перешли на равнину, "минуя Чечню", непосредственно с дагестанских гор. Речь в данном случае идет не о кутанных селах, а о переселенческих селах, с момента возникновения официально включенных в равнинные районы. Например, в Хасавюртовском районе в 1952 году появилось село Куруш, населенное лезгинами из нескольких сел Южного Дагестана.

Поэтому можно сказать, что "вторая депортация", то есть переселение из Чечни обратно в Дагестан, было лишь одним "ручейком" в потоке миграций, обрушившемся тогда на дагестанскую равнину. Однако именно память о миграции из Чечни приобретает сегодня в Дагестане особое политическое звучание. Она регулярно упоминается в обращениях дагестанских общественных организаций, прежде всего кумыкских. Кумыкские общественники и публицисты говорят о проявленных их народом гостеприимстве и готовности к территориальным уступкам во время переселения дагестанских горцев из Чечни. Процитируем обращение кумыкских общественников к президенту РФ Дмитрию Медведеву, размещенное в интернете в 2008 году (сайт kumukia.ru, 12.07.2008): "Кумыки тогда отозвались, искренне желая помочь людям, попавшим в беду. Видя тяжелое положение переселенцев, сочувствуя им, кумыки помогали всем, чем могли. Кумыкские хозяйства передавали безвозмездно движимое и недвижимое имущество, зерно, корма, строительные материалы и многое другое". Логика многих выступлений кумыкских общественников такова: мы оказали помощь собратьям в трудный момент и вправе рассчитывать сегодня на ответное содействие.

Межэтнические отношения в местах расселения "дважды депортированных" составляют особую проблему, потому что за ними, кроме конкретных территориальных споров, стоит историческая память народов о событиях середины 20-го века. Разные образы прошлого, наслаиваясь на современные территориальные споры, способны увеличить их остроту, снабдить их дополнительными смыслами. Именно такая опасность реально возникла в 90-е годы в некоторых селах Дагестана. Два достаточно известных примера такого рода мы и рассмотрим. 

Села Костек и Новый Костек

Село Новый Костек Хасавюртовского района населяют даргинцы, которые переселились туда в 1957 году. Это были выходцы из горного села Санамахи, ныне пустующего и разрушенного (находилось на территории теперешнего Левашинского района). Память о родовом селе хранится в названии коммерческой фирмы "Сана", здание которой с крупной вывеской находится у въезда в Новый Костек. В 1944 году жители Санамахи в полном составе были спущены с гор на территорию нынешнего Курчалоевского района Чечни. Земли, куда их переселяли, опустели после депортации чеченцев и были присоединены к Дагестану, войдя в состав новообразованного Шурагатского района ДАССР. О жизни там санамахинцев и об обстоятельствах их второй миграции в 1957 году рассказывает письмо, которое они направили 23 января 1957 года в адрес Шестой сессии Верховного совета СССР. Ниже процитированы (с сохранением стилистики и пунктуации) фрагменты этого письма, копия которого хранится сейчас в архиве Новокостекской сельской администрации:

"Нет надобности описывать все трудности, с которыми нам пришлось встретиться во время и после переселения, как с климатическими условиями, от которых умерли более 630 человек только наших колхозников, так и с материальными трудностями. В момент переселения нас на новое место жительства у чеченцев мы нашли только лишь 15 гектаров посеянных озимых, не нашли ни сельхозинвентаря для обработки почвы, ни семян для посева, ни животноводческих помещений для общественного животноводства, ни складских помещений для сохранения зерна, не говоря о культурных учреждениях...

Мы знаем, что с восстановлением ЧИАССР будет восстановлена их литература, печать, радио, школы на чечено-ингушских языках, а мы даргинцы... теряем всякую связь с основной частью даргинского народа...

Нам говорят, что чеченцы будут возвращаться в плановом порядке. Что их будут вселять в те места, где испытывается нужда в рабочей силе, но это на практике совершенно получается по-иному. Чеченцы именно приезжают в те места, откуда они были выселены. К нам уже приехало более 40 хозяйств, каждый день продолжают прибывать по 7-8 хозяйств... А наш колхоз не нуждается в дополнительной рабочей силе, а имеется даже избыток. Поэтому практически нельзя принять их в колхоз и трудоустроить...

Если по какой-либо причине невозможно оставить наш район в составе ДАССР, то мы настоятельно просим, чтобы нас организованно переселили на территорию Дагестана, выделив для этой цели средства, предусмотренные для строительства жилых домов для чеченцев, так как чеченам мы возвратим те дома, в которых мы живем... Заявляем, что в случае отказа организованного переселения нас на территорию Дагестана мы сами решим нашу судьбу, как нам заблагорассудится".

В августе-сентябре 1957 года санамахинцы решением советско-партийных органов переселились в Хасавюртовский район Дагестана. В архиве Новокостекской сельской администрации хранятся акты передачи имущества колхоза имени Ленина в колхоз, в состав которого вошли санамахинцы. Сотрудники администрации сегодня так объясняют необходимость хранения этих документов:

Есть такие люди, которые говорят, что мы просто так здесь появились, начали хватать, без наследства, без ничего, на самом деле вот этим документом мы показываем и доказываем, что мы приехали сюда не с пустыми руками.

То есть в этих документах видится обоснование своей позиции в современных земельных спорах.

В отличие от многих других дагестанцев, переселявшихся тогда же из Чечено-Ингушетии, санамахинцы в момент переселения не получили на территории Дагестана своего отдельного села и колхоза или совхоза. Вместо этого, они поселились в кумыкском селе Костек, в колхозе которого для них было создано свое отделение (сейчас это село неофициально часто называют "Старый Костек", в отличие от даргинского Нового Костека). Первоначально даргинцы получили возможность селиться в кумыкских домах - в каждом доме кумыкам выделялось по одной комнате. Весной 1958 года даргинцам была выделена территория для строительства. При этом сельсовет и колхоз остались едиными, на руководящих должностях были представители как кумыков, так и даргинцев. Пожилые жители Старого и Нового Костека сейчас согласны в том, что до распада СССР взаимоотношения между ними ничем не омрачались:

Житель села Новый Костек:

Было создано отделение колхоза на базе Нового Костека. Старый Костек выступал как центральная усадьба. И с 1957 года вплоть до начала национальных движений, это 1989 год, никаких разногласий (между Старым и Новым Костеком) не было. Одно время председатель сельсовета был даргинец, одно время кумыки были. Особое значение это в то время не имело. Кто бы там ни был, такого значения не придавалось. Председатели колхоза тоже менялись.

Житель села Старый Костек:

До 1993 года я не видел, чтобы народы жили так близко и мирно, как у нас. Любое горе, любая свадьба - мы у них, они у нас. С 1957 года они до двух лет жили у нас в каждой семье. Вот так все было, когда в один момент за речкой планы (участки под строительство - К.К.) распределять начали.

Конфликт начался с того, что в 1989 году кумыкам было выделено не менее 76 земельных участков под частное жилищное строительство в непосредственной близости от даргинской части села (на территории, отделенной от нее автомобильной дорогой). Решение о выделении участков принял костекский сельсовет, однако, как заявили тогда представители даргинской общины, на его заседании отсутствовал кворум (сельсовет был сформирован из даргинцев и кумыков практически на паритетных началах). Участки, на которых началось строительство, отделяли даргинскую часть Костека от пахотных земель, закрепленных за даргинским отделением костекского колхоза.

Реакция даргинского населения села на это решение была крайне негативной. Уже к 1991 году это привело к фактическому расколу села по национальному признаку. При этом большинство инфраструктурных и социальных объектов - животноводческий комплекс, механические мастерские, строительная база, склады, почта, аптека и т.д. - тогда располагалось только в кумыкском Костеке, где была центральная усадьба колхоза.

Житель села Новый Костек:

С начала конфликта в общем колхозе ничего не работало. Когда начались эти конфликтные ситуации, там, где граница, фактически село было отрезано от всей остальной земельной площади. Новокостекское отделение ничего не сеяло. Дорога, ведущая в поле, которая существовала до конфликта, была перекопана, и въезд на посевные площади со стороны Нового Костека был перекрыт.

В 1992 году сход костекских даргинцев потребовал разделить Костек на два села. Решение о создании отдельного сельсовета в селе Новый Костек было принято президиумом Верховного совета Дагестана 5 мая 1993 года. С тех пор два села "официально" разделились. (По данным административных органов Хасавюртовского района, в 2007 году численность населения в Старом Костеке составила 5330 человек, в Новом Костеке - 4176 человек.)

Тем не менее, в мае 1993 года, сразу после разделения двух сел, ситуация стала стремительно ухудшаться. Тогда группа молодежи Нового Костека предприняла атаку на строящиеся на выделенных участках дома. Пролилась кровь: был убит один житель Старого Костека, были раненые и с другой стороны. Как утверждают жители Нового Костека, на участках, которые стали причиной раздора, к тому моменту уже активно велось строительство. Жители Старого Костека, вспоминая те события, указывают на то, что новокостекцам в пределах общего села ранее было выделено большое количество участков:

Житель села Старый Костек:

Когда нашим выделили первые 2-3 участка, до этого им (новокостекцам - К.К.) выделялось около 200 участков. И Старый Костек ни разу не сказал: "Почему им столько даете?" А там они давали не только своим, много было людей с города (Хасавюрта - К.К.), которые получили. И тогда не было спора между нами.

После событий мая 1993 года республиканские власти стали заниматься костекской проблемой более серьезно. При их посредничестве начались переговоры между уполномоченными представителями двух сел. Соглашение было достигнуто 15 июля 1993 года. По нему, представители Нового Костека соглашались на строительство домов на участках, предоставленных жителям Старого Костека. Представители Старого Костека, со своей стороны, соглашались на раздел совместного совхоза, с созданием отдельного хозяйства в Новом Костеке. Также в тексте соглашения было оговорено, что земли и поголовье скота, изъятые у костекского хозяйства в 1960-е годы в пользу хозяйств других районов, должны быть возвращены. В соответствии с данным соглашением, Госсовет Дагестана 29 сентября 1994 года принял решение о создании в Новом Костеке отдельного хозяйства. В ведение администрации Нового Костека былы переданы 350 гектар земли, ранее закрепленные за новокостекским отделением общего совхоза. От самого села эти земли отделены полосой тех самых конфликтных участков, на которых находятся постройки жителей Старого Костека. В постановлении Госсовета говорилось, что земли передаются "в целях обеспечения занятости населения, до окончательного раздела хозяйств".

Дальнейших решений по выделению земли администрации Нового Костека или какому-либо хозяйству этого села после 1994 принято не было, если не считать возврата хозяйствами соседних сел 250 га, которые в советское время изымались в их пользу от костекского совхоза (в настоящее время земли Нового Костека частично обрабатываются местным сельхозпредприятием, частично находятся в аренде у местных жителей; там разводят в основном пшеницу и рис). Собственная инфраструктура в Новом Костеке создавалась довольно медленно. В селе так и не завершено строительство нового школьного здания, из-за этого, по данным сельской администрации, в 2010-2011 учебном году из 130 детей, которые должны были пойти в первый класс, пошли всего 100, а всего из 1080 детей школьного возраста школу посещало около 800. Нерешенность социальных вопросов заставила правительство Дагестана постановлением от 1 августа 2006 года вновь создать комиссию по костекской проблеме.

Вероятность негативного сценария во взаимоотношениях между селами возросла, когда в 2004 году главой Хасавюртовского района стал представитель Старого Костека Алимсолтан Алхаматов, имевший большой вес в кумыкской элите (был убит в Москве в сентябре 2009 года): с этого момента, независимо от воли Алхаматова и его односельчан, любое решение районной власти, так или иначе затрагивающее интересы Нового Костека, неизбежно воспринималось в свете конфликта этих двух сел и, шире, в свете межнациональных отношений. В 2007 году попытка новокостекцев самостоятельно произвести разбивку участков под строительство привела к новому крупному конфликту (по словам новокостекцев, они не могли решить вопрос о выделении участков с руководством района; эта была прерогатива района, поскольку разграничения собственности на землю в Хасавюртовском районе произведено не было). Остроту приобрел и вопрос о рынке, который жители Нового Костека организовали на своей территории в 1994 году, после того, как в 1993 году они перестали пользоваться рынком, работающим по воскресеньям в Старом Костеке. По утверждению новокостекцев, руководство Хасавюртовского района в 2000-е годы по разным причинам пыталось закрыть этот рынок, однако торговля на нем все равно продолжалась. (На рынках, организуемых дагестанскими селами на своей территории, обычно торгуют как местные, так и приезжие; формальным организатором рынка выступает коммерческая структура, однако обычно доходы от аренды торговых мест реально идут в сельский "фонд", используемый для оплаты различных работ по благоустройству села.)

По состоянию на весну 2011 года вопрос о земельном "разводе" сел Костек и Новый Костек решен не был. Новый Костек по-прежнему ждет выделения ему дополнительных земель и связывает окончательное разрешение конфликта именно с этим. Что касается жителей Старого Костека, то в их сегодняшних рассуждениях по поводу конфликта между селами стоит выделить два момента. Во-первых, представители села высказывают уверенность, что конфликт был спровоцирован извне, причем виновными в его разжигании они видят лидеров национальных движений, которые в первой половине 90-х активно защищали интересы горцев на равнине (отметим, что это были не даргинские движения):

Житель села Старый Костек:

Они нас столкнули. Они привезли сюда оружие... Представь себе, вот эта драка (в мае 1993 года - К.К.) идет, еще в (Старом) Костеке не знает никто, что эта драка получилась. Знают только те, кто на планах работал, наше село еще не знает об этом. И тут колонна едет, с соседнего колхоза, вооруженные. Наши останавливают их: "Вы что, куда?" "Мы на маслихат (мирные переговоры, достижение согласия - К.К.) едем", - говорят. "А вы откуда знаете, (что у нас тут случилось)?" - наши спрашивают. В пять минут сказали им развернуться, уйти. Это была заранее спровоцированная вещь. Тот, кто это спровоцировал, хотел потом появиться, как миротворец.

Во-вторых, признавая необходимость земельного компромисса, старокостекцы все же подчеркивают, что исходным правом на земли, закрепленные некогда за единым Костеком, обладают коренные жители. В обоснование этого они ссылаются на нормы шариата и суждения авторитетных в Дагестане религиозных деятелей, причем не кумыкской национальности.

Пример сел Новый Костек и Старый Костек ясно демонстрирует несколько особенностей земельных конфликтов в селах дагестанской равнины, в которых живут горские народы, переселившиеся туда "через Чечню". Там имеет место столкновение двух взглядов на события 1950-х гг. - точки зрения переселенцев и точки зрения коренных обитателей равнины. Это вовсе не абстрактные дискуссии о прошлом, потому что события тех лет служат аргументом в современных земельных спорах. Возможно, именно по этой причине земельные споры в таких селах оказываются столь острыми. Также очевидна неспособность районных структур местного самоуправления и органов республиканской власти оперативно решать имеющиеся конфликтные вопросы. Как показывает костекский опыт, даже локальный земельный вопрос может более десятка лет оставаться фактически неразрешенным, несмотря на все подписываемые соглашения. Кроме того, конфликты такого рода легко "встраиваются" в контекст взаимоотношений между национальными движениями, национальными элитами, тем самым фактически выходя на республиканский уровень. (Удачный анализ костекского конфликта содержится в монографии: А.З.Адиев. Земельный вопрос и этнополитические конфликты в Дагестане. Ростов-на-Дону: Южный федеральный университет, 2010.)

Поселок Тарки

Земельная история поселка Тарки и соседних с ним поселков Альбурикент и Кяхулай, входящих сейчас в состав города Махачкалы, во многом нетипична для Дагестана. Однако именно проблему этих поселков, населенных кумыками, наиболее активно поднимают сегодня дагестанские общественники, стремящиеся формулировать земельную доктрину от имени кумыкского народа. Именно злоключения жителей Тарки являются основным предметом публичных выступлений таких лидеров, а также публикаций близких им по духу СМИ. Быть может, одна из причин этого состоит в том, что в 15 - начале 19 века в Тарки была столица крупного по меркам Северного Кавказа государства - Тарковского шамхальства, расцвет которого кумыкские историки рассматривают как "золотой век" своего народа.

Ситуация вокруг поселков Тарки (10,1 тыс. жителей по данным махачкалинской горадминистарции на 2010 г.), Альбурикент (7,3 тыс.) и Кяхулай (5,7 тыс.) примечательна тем, что в ходе серии переселений в 20 веке их жители, благодаря стечению ряда обстоятельств, лишились практически всех закрепленных за ними сельхозземель, не считая личных огородов. Сейчас у населения этих поселков нет другой альтернативы, кроме поиска работы в Махачкале, так как отсутствуют земли, на которых можно было бы заниматься сельскохозяйственным производством. Остроту ситуации придает тот факт, что именно земли, некогда принадлежавшие таркинцам, после распада СССР были задействованы в некоторых территориальных "обменах", в которых сами таркинцы уже не участвовали.

В апреле 1944 года жители Альбурикента, Кяхулая и Тарки, общей численностью около 3000 человек, были переселены в села Хасавюртовского района, откуда двумя месяцами ранее были депортированы чеченцы. В опустевшие поселки на окраине Махачкалы заселились нефтяники, так как в этом районе предполагалось открыть нефтепромысел. В 1957 году, когда чеченцы вернулись в Хасавюртовский район, жители трех кумыкских поселков переселились обратно на родину. Однако их колхозам не вернули 2020 га земель к северу от Махачкалы, которыми они пользовались до выселения. Эти земли на тот момент были переданы Махачкалинскому горсовету и хозяйствам трех горных районов (см. М.-Р.А.Ибрагимов. Депортации населения Дагестана в 1941-1944 годах - Ю.Алиев, А.Гаджиев (сост.). Беспамятство смерти подобно. Махачкала, 2010. Сс. 5-40). Старейшины поселка Тарки поныне хранят государственный акт от 1937 года о передаче этих земель таркинскому колхозу. Именно этот акт, по их мнению, обозначает тот земельный расклад, к которому необходимо вернуться. Спорные 2020 га земель использовались таркинцами до переселения в Хасавюртовский район в качестве пашни (засевались в основном пшеницей), а также для сенокоса. Кроме этих земель, три кумыкских колхоза имели земли, которые сейчас заняты жилыми кварталами Махачкалы (ранее на них помещались виноградники).

Земли, некогда принадлежавшие таркинскому колхозу, оказались в центре внимания в 1991 году. Тогда встала проблема Новолакского района Дагестана, находящегося на границе с Чечней к югу от города Хасавюрт. Новолакский район был сформирован в 1944 году, включив в себя большинство территории ликвидированного тогда же Ауховского района Дагестана. В Ауховском районе проживали чеченцы, отправленные оттуда в депортацию. После возвращения в 1957 году чеченцы не получили возможности полноценно заселиться в Новолакском районе. Лакцы, переселенные туда в 1944 году, в 1957 году из района не выехали, то есть возвращения на "исходные позиции", существовавшие до 1944 года, в этом районе не произошло. Только после распада СССР чеченцы, выселенные из района, и их потомки поставили вопрос о своем возвращении в родные дома и о восстановлении Ауховского района. В ответ на это 23 июля 1991 года Съезд народных депутатов Дагестана (тогда Дагестанской Советской Социалистической Республики) принял постановление, по которому Ауховский район должен был быть восстановлен в прежних границах. Лакскому населению предоставлялись другие земли, на которые они должны были переселиться в 1991-1996 годах. Под новое место расположения Новолакского района отдельным постановлением того же съезда было отведено 8504 гектара земель, примыкающих с севера к Махачкале. Земля для Новолакского района изималась в том числе у хозяйств Лакского и Гунибского районов, получивших таркинские земли, когда таркинцы жили в Хасавюртовском районе.

Сегодня старейшины села Тарки больше всего критикуют именно решения, принятые в 1991 году, хотя очевидно, что потеря таркинцами земель, о которых идет речь, имела место гораздо раньше, еще в сталинские времена. Причина такого внимания к передаче земель Новолакскому району может быть в следующем. Уже после принятия съездом постановления, судьба этих земель неоднократно становилась предметом переговоров между республиканскими властями, лакскими и кумыкскими национальными общественниками. В первой половине 1990-х годов в Дагестане переговорный процесс между властями и лидерами организаций, выступающих от имени того или иного народа, был обычным явлением. Присутствие кумыков как "стороны" в данных переговорах было совершенно логичным потому, что земли, передаваемые лакцам, находились на территории Кумторкалинского района, руководство и большинство населения которого состоит из кумыков. (Район был сформирован уже после решения съезда о предоставлении лакцам новых земель: указ Президиума Верховного Совета Республики Дагестан о его создании был подписан 18 сентября 1992 года. Земли, о которых идет речь, и по сей день входят в границы Кумторкалинского района,