Георгиевский договор 1802 г.

Публикации | ПОПУЛЯРНОЕ | Даниял КИДИРНИЯЗОВ, Кемси МАХМУДОВА | 18.10.2012 | 00:00

Во внешнеполитической деятельности России на рубеже XVIII—XIX вв. на восточном направлении главным объектом внимания становится Дагестан. В «подданство и покровительство России в 1799 г. были приняты владения Аксаевское, Костековское, Эндиреевское, общество Андийское», вместе с тем «разумея, что сие народы находятся больше в вассальстве российском, нежели в подданстве» (1). Царское правительство в особом повелении от 28 мая 1800 г. предписывало своим кавказским администраторам на местах стараться как можно меньше вмешиваться во внутренние дела горцев между собой, если это не вредит интересам и границам Русского государства.

Вместе с тем, агрессивные планы шахского Ирана принимали все более широкий размах и поощрялись европейскими державами, особенно Англией, которая в январе 1801 г. подписала политический и торговый договор с Ираном.

Новый иранский шах Фетх-Али-хан рассчитывал воспользоваться сближением с Англией для подготовки к войне с Россией. Он продолжал выдвигать претензии к Грузии, требовать признания его верховной власти над Дагестаном и Северным Азербайджаном. Российский консул в Иране Скибинский доносил, что главнокомандующий шахскими войсками Сулейман требует у талышского, бакинского, дербентского правителей прислать «надежные залоги в преданности Баба-хану (шах Персии Фетх-Али-хан - Д.К., К.М.)» (2).

Фетх-Али-хан направил воззвание владетелям Дагестана, в котором потребовал признания власти шаха. Главнокомандующий российскими войсками на Кавказе генерал К.Ф. Кнорринг писал в Петербург, что, по сообщению из Дагестана, «�