ДОКЛАДЫ УЧАСТНИКОВ КРУГЛОГО СТОЛА «РОССИЙСКО-АБХАЗСКИЕ ОТНОШЕНИЯ: КОНТУРЫ НОВОГО УРОВНЯ ИНТЕГРАЦИИ» (23 сентября 2014 г.)
МЕРОПРИЯТИЯ | 08.10.2014 | 12:02
ЧИРИКБА Вячеслав Андреевич, Министр иностранных дел Абхазии
ПРИВЕТСТВЕННОЕ СЛОВО
Уважаемые коллеги, друзья,
Позвольте сердечно приветствовать всех участников круглого стола «Российско-абхазские взаимоотношения: контуры нового уровня интеграции».
Целесообразность организации нынешней встречи очевидна. На фоне стремительно меняющегося международного контекста возникает необходимость в сверке часов, в обмене мнениями по важным аспектам как международной, так и региональной ситуации между ведущими специалистами в области российско-абхазских отношений.
Совершенно очевидно, что международные отношения вступили в зону повышенной турбулентности. Инициированное извне драматическое переформатирование большого Ближнего Востока, трагедия Ливии, Сирии, а ранее Ирака, Афганистана, захват группировкой ИГИЛ большой части территории Ирака и части Сирии, драматические события на Украине, санкционная война Запада против России – и на этом фоне усилившиеся требования Грузии о вступлении в НАТО, т.е. очевидная угроза безопасности и России, и Абхазии на юго-востоке – все это создает весьма взрывоопасную и во многом непредсказуемую ситуацию и для региона Кавказа, который находится на стыке Европы и большого Ближнего Востока, а значит и для России, и для Абхазии как кавказских государств.
Безопасность неделима, и это хорошо известно. Россия – гарант безопасности Абхазии, Абхазия – важный элемент системы безопасности России на юге. Взаимный интерес очевиден, и он составляет важнейший базис российско-абхазских отношений, фактор которой является долговременным и который перевешивает в силу своей значимости все остальные важные аспекты наших взаимоотношений. И в силу этого повышение уровня интеграции Абхазии с Россией означает прежде всего усиление компоненты безопасности, что очевидным образом затронет прежде всего силовые структуры обеих стран, политику в области безопасности и обороны. Лишь интеграция усилий в области безопасности создание общего контура обороны и безопасности союзных наций, каковыми являются Россия и Абхазия, может дать адекватный ответ на серьезные вызовы и угрозы стабильности и безопасности в Кавказском регионе.
Конечно, помимо сферы безопасности, с точки зрения жизненно важных интересов Абхазии, а также динамики и вектора интеграционных процессов присутствует и более широкий политический и экономический контекст. Для Абхазии большой интерес представляет динамично формируемое, при лидерских позициях России, евразийское политическое, экономическое, военное, таможенное и гуманитарное пространство, формулируемое как Евразийский интеграционный проект. Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), Таможенный союз, Евразийский экономический союз (ЕАЭС), Евразийский Союз и другие уже имеющиеся или формируемые региональные структуры, как мы надеемся, это будущее и Абхазии, хотя мы отлично понимаем все сложности стоящие на пути продвижения к этой цели, коренящиеся в непризнанности абхазского государства большинством, кроме России, членов этих объединений.
Тем не менее, концептуальная разработка возможного в будущем участия Абхазии в упомянутых выше или иных, в том числе и будущих региональных объединениях, возможна и даже необходима уже сейчас. Абхазия должна быть готова к такому членству и интеллектуально, и институционально, в том числе и с точки зрения законодательной базы. Необходимо поступательное совершенствование и доведение своих важнейших государственных, управленческих, юридических, экономических и образовательных институтов до необходимых требований и стандартов, предъявляемых к членству в соответствующих региональных структурах. А это означает для Абхазии – сильнейший стимул к модернизации.
Действительно, логика интеграции подводит нас самым прямым образом к проблеме необходимости модернизации абхазского общества и его институтов. Чтобы быть адекватным участником каких-либо межгосударственных объединений, да и адекватным партнером в двусторонних отношениях, необходимо существенно повысить качество законодательной базы, создание современных, адекватных нынешнему времени и необходимых для нормального функционирования современного общества государственных и гражданских институтов и механизмов. Реформирование системы управления, реформы в области экономики, в системе образования и в других сферах в Абхазии давно назрели, и необходимо вплотную заняться этим процессом.
Процесс модернизации нелегок, но он жизненно необходим. Альтернатива ему – экономическая и политическая стагнация, элементы которой мы можем наблюдать и в нашем обществе. Абхазии не обойтись без создания концептуальных разработок и программ преобразований, касающихся важнейших сфер функционирования общества, не обойтись без привлечения соответствующих специалистов, без целенаправленной подготовки соответствующих задачам модернизации кадров, а также без освоения и внедрения современных управленческих моделей и механизмов. Речь, разумеется, вовсе не идет о слепом копировании. Абхазия имеет свою специфику, обусловленную и традицией, и климато-географическими условиями, и менталитетом. Но взять лучшее, что есть в мировой практике, в первую очередь в России, и творчески применить это здесь, у нас – это задача, без осуществления которой нам просто не обойтись если мы не хотим безнадежно отстать в своем развитии от современного мира.
Россию и Абхазию много связывает. Совершенно особые, межгосударственные отношения, сложились между нашими странами после 2008 года, года признания Россией независимости Республики Абхазия. Между нашими странами создана солидная договорная база: 84 межгосударственных договора и соглашения, еще около 20 находятся в процессе подготовки. Как я уже сказал выше, наши страны связывают долгосрочные взаимные интересы в области безопасности. Есть и существенное взаимодействие в области экономики и культуры, осуществляется координация в сфере внешней политики. Несомненно, что в интересах России создание в Абхазии политически стабильного и экономически развитого общества. Все это позволяет смотреть в будущее наших отношений с оптимизмом.
Следует особо подчеркнуть, что никто ни в Абхазии, ни в России, не намерен подвергать ревизии нынешний политический статус Абхазии. Абхазия есть и будет суверенным и независимым государством. Независимость для народа Абхазии – высшая ценность. Интеграционные процессы в области безопасности, гармонизация законодательной базы Абхазии и России, углубленное экономическое взаимодействие, партнерство в международных отношениях – все эти факторы, напротив, призваны существенно укрепить абхазское государство, сделать его современным, функциональным и экономически процветающим.
Желаю участникам нынешнего круглого стола успехов в обсуждении важных аспектов российско-абхазского взаимодействия!
Спасибо!
КРЫЛОВ Александр Борисович, в.н.с. ИМЭМО РАН, д.и.н.
Россия-Абхазия новый этап двусторонних отношений
Дорогие друзья, мне очень приятно участвовать в этом мероприятии. Я даже специально нашел свою первую абхазскую тетрадь, обнаружил, что приехал я в Абхазию ровно 20 лет назад и первая запись там датируется 5 октября 1994 г. И наиболее яркое впечатление тогда было от дороги, это совершенно разрушенные села и города и группы детей, которые шли в школу в белых рубашечках, наглаженных. Спустя 20 лет эти дети выросли. Они сформировались не в cоветское время, как их родители, в совершенно других условиях и, конечно, Абхазия теперь совершенно другая.
Теперь даже внешне все отличается очень сильно, и в плане общественных настроений и вообще позиции людей. Понятно, что те, кто вырос в Советском Союзе и те кто вырос в независимой Абхазии – это разные поколения, и здесь мы наглядно видим результаты исторического перелома. Я хочу вернуться назад, чтобы мы поняли, в каком месте мы через 20 лет оказались, и что можем ожидать от наших дальнейших двусторонних отношений.
20 лет назад в Абхазии была разруха и нищета и вместе с тем дух победителей, который очень контрастировал с моральным упадком в тогдашней России. И вопрос о том, «что же вы?», тогда звучал здесь, в Абхазии и в других местах Кавказа. И ответить, к сожалению, на него было нечего, потому что именно тогда, если вы помните, были эпизоды с оркестром в Берлине, разложение и капитулянство верхов, ситуация в России вызывала чувство унижения и позора.
С того времени наши двусторонние отношения прошли несколько этапов. Первый этап – это начиная с 30 сентября 1993 г. вплоть до введения блокады. Термин «блокада» не нравится нашим официальным структурам, но для тех, кто ходил через эту границу, этот термин адекватно отражает то, что было. Еще до блокады была информационная блокада. Потом был ввод российских миротворцев, которые уменьшили угрозу новой войны. Были попытки Грузии с помощью России вернуть Абхазию, были генерал Кондратьев, генерал Якушев, разные генералы. Разные генералы вели разную политику.
Во многих российских исторических работах я обнаружил, что они датируют почему-то грузино-абхазскую войну 1993-1994 гг. Я все не мог понять, почему произошло такое смещение, но потом нашел у Примакова в мемуарах, что грузино-абхазская война закончилась после ввода российских миротворцев. Он датирует конец войны вводом миротворцев - отсюда берет начало вся эта путаница.
В декабре 1994 г. была введена блокада, и это был следующий период в наших отношениях, который длился до ее снятия в 2001 г. Тогда в Абхазии происходили интересные процессы - 23 марта 1993 г. Верховный Совет Абхазии обратился к Верховному Совету России с просьбой вернуть республику в состав, либо под покровительство России. И, собственно, тогда лозунг возвращения в Россию был весьма распространен, и можно сказать, что он господствовал в общественном сознании. Потом был народный сход, это уже в условиях блокады, в апреле 1995 г. И Народный сход, здесь в Сухуме на площади принял обращение, где говорилось: «Мы подтверждаем, что рассматриваем Абхазию, как территорию, находящуюся под покровительством и защитой России. Только единение с Россией позволит возродиться многонациональному народу Абхазии, который не мыслит своего существования без тесного общения с родственными народами Северного Кавказа, всей России и Европы. Только Россия способна обеспечить в регионе мир и спокойствие, сохранить многонациональный народ Абхазии и необходимые для его существования политико-экономическое и духовное пространство. Исходя из вышеизложенного, мы – участники Народного Схода многонационального народа Абхазии вновь обращаемся к народу и руководству Российской Федерации с просьбой о воссоединении Абхазии с Россией. Сухум, 16 апреля 1995 г.».
Теперь можно сказать, что это были какие-то маневры для решения конъюнктурных задач. Но, мне кажется, что тогда большинство граждан Абхазии действительно видели решение проблемы в том, чтобы вернуться в состав России. Но российское руководство проводило политику, которая базировалась на том, что абхазская проблема должна решиться внутри Республики Грузия, и выступало за территориальную целостность Грузии. Фактически, оно отказалось от того, что можно было тогда сделать, ради того, чтобы поддерживать нормальные отношения с Грузией. Казалось, что это реальное решение проблем, но последующее убедило, что никакого решения таким путем найти не удастся.
Блокада привела к тому, что общественные настроения в Абхазии менялись, и все те, кто ходил через границу, на себе чувствовали все «прелести» того режима, который существовал, и результаты той политики, которая сводилась к тому, что Москва пыталась всеми силами впихнуть Абхазию обратно в состав Грузии. Делалось это разными способами, прежде всего экономическими, но и в том числе путем манипуляции российскими миротворцами и их мандатом. Этот мандат был переделан в мандат СНГ, и это давало Грузии право продлевать его или не продлевать раз в полгода. Грузия получила возможность оказывать давление на Абхазию и на Россию путем постоянных угроз мандат не продлевать. Все это длилось довольно долго и ситуация была крайне нестабильная.
Следующий период – это 2001 г., снятие блокады и вплоть до 2004 г. Здесь мы можем говорить, что произошли большие изменения в российском руководстве, и показательно, что одно из первых решений премьер-министра Путина - тогда еще не президента, а только премьер-министра - было в том, что был снят режим блокады с Абхазии. И потом начали развиваться отношения в конструктивном ключе, политика впихивания Абхазии в состав Грузии, наконец, была закончена. Выросла по объемам помощь на восстановление Абхазии со стороны России. И здесь очередной переломный этап возник в 2004 г., потому что на фоне этих трёх-четырёх лет восстановления и участия России в решении абхазских проблем, со стороны Кремля было стремление сохранить эту преемственность и наработанные отношения с абхазским руководством.
События 2004 г. стали для Кремля большой и неприятной неожиданностью, потому что для нашего руководства то, что Владислав Григорьевич, его курс будет продолжен Раулем Джумковичем, рассматривалось как естественное течение событий. То, что здесь развернулись такие драматические события, вызвало удивление и непонимание, это осложнило отношения, и после этого кризиса 2004 г. понадобились большие усилия, чтобы эти отношения выстраивать вновь.
Очень хорошо, что они были выстроены в конструктивном ключе и Сергеем Васильевичем Багапш и затем Александром Золотинсковичем, сумевшими наладить нормальные отношения с Москвой. Таким образом, можно отметить, что Москва была не готова к такому концу эпохи Ардзинба, это стало неприятной неожиданностью. Но, слава Богу, что она была преодолена, и отношения были выстроены в нормальном ключе.
И здесь наступает следующий период, качественно другой, обусловленный событиями 2008 г. в Южной Осетии. За ними последовало признание Россией независимости Абхазии и Южной Осетии. Абхазия перестает быть непризнанным государством и становится частично признанным и отношения выходят на совершенно другой уровень.
17 сентября 2008 г. был подписан договор «О дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи между Россией и Абхазией». И тут я могу повторить оценку абхазского МИДа, что это событие по праву можно считать историческими, т.к. договор закрепил дружественные, равноправные, взаимовыгодные отношения России и Абхазии, придал им правовую основу. Вместе с тем, в 2010 году произошли события, которые показали, что не все так просто, и тому причиной послужило 200-летие добровольного вхождения Абхазии в состав России. Для Москвы было важно показать, что это событие имеет и для Абхазии и для России большое значение, и это было на благо и России и Абхазии. Но с этим не все согласились. Тут была известная полемика Затулина - Лакоба, и, в общем-то, стало ясно, что автоматического решения проблемы договор не принес.
Следующий период можно обозначить 2010-2014 годами. Здесь была преждевременная смерть Сергея Васильевича, Александр Золотинскович становится президентом. Здесь сейчас много критикуется, понятно, что последние события диктуют оценки, но мне кажется, что нельзя этот период называть потерянным временем. Потому что отношения развивались, и для Москвы принципиально важное значение имело то, что Александр Анкваб занял принципиальную позицию недопустимости политических игр на событиях исторического прошлого. Это проявилось в отношении Абхазии к проблеме черкесов в контексте сочинской Олимпиады и в том, что он жестко пресекал и не одобрял никакой активности на тему разыгрывания исторических обид абхазов на Россию. Действительно, таких обид много. Мы знаем трагедию махаджирства и т.д., но здесь важно чтобы наши мертвые не хватали живых за ноги и не мешали им решать современные проблемы. Здесь, надо сказать, что Александр Анкваб проявлял непривычную жесткость, потому что большинство политических деятелей такой четкой позиции не занимали. И проблемы наши в эти годы были не столько в двусторонних отношениях, сколько внутри самой Абхазии, где нарастало недовольство политикой третьего президента, имевшиеся возможности улучшать ситуацию не были задействованы в полной мере, они могли бы быть более эффективными в плане решения социально-экономических проблем. Но произошла отставка третьего президента, выборы.
Я должен сказать, что последние выборы в Абхазии были качественно другими, чем прежние. Потому что здесь не было проблем со списками избирателей, фактора Гальского района и т.п. Все кандидаты признали результаты выборов, они не были опротестованы, не было обвинений в массовой фальсификации и т.д. Это говорит о том, что эти выборы прошли совсем в другой атмосфере и это можно только приветствовать, это пойдет на пользу нашим двусторонним отношениям. И вообще имидж Абхазии в результате этих выборов, несомненно, улучшился.
Сейчас наступает новый этап наших отношений. Можно сказать, что он начнется с момента инаугурации уже четвертого президента Абхазии. И здесь мы можем говорить о том, что возникают принципиально новые возможности по дальнейшему развитию того положительного потенциала в наших двусторонних отношениях, который имеется. На новом этапе идея общего периметра безопасности позволит максимально упростить режим пересечения границы на реке Псоу для граждан и грузов. На протяжении 20 лет эта проблема отравляет жизнь абхазского населения и препятствует многим гражданам России приезжать сюда на отдых. Если удастся это сделать - будет достигнуто радикальное и быстрое решение застарелых проблем.
Нынешний кризис в отношениях России с Евросоюзом и США по поводу Украины дает возможность для Абхазии отправлять на российский рынок практически все, что производится в Абхазии. И проблема сейчас не в ограниченном доступе на российский рынок, не в доступе в российские торговые сети, а внутри Абхазии: в сборе всей произведенной сельхозпродукции, ее транспортировке до границы, и далее в российские торговые центры.
Возникает фактор Крыма, и здесь появились новые возможности развития новых черноморских проектов по линии Абхазия - Сочи - Новороссийск - Крым. Здесь и туризм, и молодежь, и культура, и образование: масса всяких возможностей, которыми нам надо воспользоваться. И здесь важно, чтобы главное играла не конкуренция, а взаимодополняемость, сбалансированное и гармоничное развитие. Все-таки это совершенно разные туристические центры, и там будет разный турист, поэтому сбалансировано развивать можно, и это будет на пользу всем - и для Крыма, и для Абхазии. И расширение общения на уровне человеческих контактов было бы очень полезным.
Крайне важно сейчас развивать транспорт: это морские перевозки, это авиация, по линии Абхазия – Крым и дальше Абхазия - крупные города России, в том числе Северный Кавказ и Юг России. Удивляет, что проблема аэропорта до сих пор не решена. Понятна позиция ИКАО. Но мы прилетаем в Крым, в Симферополь несмотря на позицию ИКАО - эта проблема решена. Здесь для решения проблемы можно создать, в конце концов, абхазскую авиакомпанию с малыми судами, и пусть они летают. Каким-то образом проблема должна решаться, чтобы граждане Абхазии и туристы из России могли прилетать в Сухум, могли непосредственно в аэропорту проходить обычную процедуру, а не все то, что сейчас происходит на КПП Псоу.
В настоящее время Россия и Абхазия готовят новый договор о дружбе, сотрудничестве, взаимной помощи, Он должен вобрать в себя наиболее эффективные компоненты существующего формата абхазо-российских отношений, способствовать их углублению. Я могу присоединиться к оценке абхазского МИД в том, что в Абхазии уверены, что дружественные полноформатные российско-абхазские взаимоотношения будут укрепляться на благо народов обеих стран. Но здесь важно видеть и возможные подводные камни.
Проблемы могут возникнуть, они вполне очевидные. Прежде всего, на двусторонние отношения, конечно, будет влиять международная ситуация, которая может привести к социально-экономическим проблемам в России. Сложные процессы происходят на постсоветском пространстве – это общий контекст наших двусторонних отношений. Но есть и внутриабхазский контекст. Это внутренние проблемы Абхазии, сложная ситуация в абхазской православной церкви. И здесь еще имеется контекст заинтересованности российской православной церкви, обусловленный связями с грузинской православной церковью, с Украиной и многим, многим еще. Может представлять опасность и поляризация сил внутри Абхазии. Я ее максимально грубо определю соответственно обвинениям в их адрес. Это «прогрузинские силы» намеренные в итоге сдать Абхазию Грузии, и в этом контексте рассматривается проблема паспортизации жителей Гальского района. И вторая – это те, кого обвиняют в излишней пророссийскости, в намерении «сдать Абхазию», сделать ее районом или губернией в составе России.
Та логика, по которой развивались наши отношения за 20 лет, говорит о том, что для России совершенно невыгодно сейчас ставить себе целью включение территории Абхазии в состав России. Это приведет к массе проблем и не решит никаких. Прежде всего, это осложнит положение на Северном Кавказе, что России совершенно не нужно. Абхазия является важной составляющей российской политики на Кавказе – на Северном и на Южном. Поэтому она важна для России как успешный субъект и действенный игрок этой политики, а вовсе не как какая-то присоединенная территория.
Обвинения в том, что новое руководство, новый президент будут проводить такую политику, будут диктоваться политическими соображениями и интересами внутриполитической борьбы. Но здесь мы можем столкнуться с тем, что в угоду этой политической борьбе какие-то силы начнут разыгрывать антироссийскую карту, опять будировать исторические сюжеты, темы махаджирства и так далее. И это может оказать негативное влияние на наши двусторонние отношения.
Надеюсь, что все потенциальные угрозы российско-абхазским отношениям так и останутся лишь виртуальными угрозами, что все политические силы Абхазии смогут объединиться на конструктивной платформе. Собственно, решение всех проблем – это успешное социально-экономическое развития Абхазии. Именно оно будет самой лучшей гарантией независимости Абхазии и поступательного успешного развития на благо наших двусторонних отношений.
ХИНТБА Ираклий Ревазович, заместитель Министра иностранных дел Республики Абхазия
«Российско-абхазские отношения на новом этапе: внешняя политика и контекст в условиях формирующейся полицентричной системы мироустройства»
Уважаемые дамы и господа!
Наш круглый стол призван запустить общественную и экспертную дискуссию о контурах нового уровня российско-абхазской интеграции. Очень важно сегодня и в дальнейшем услышать конкретные идеи и предложения, которые могли бы лечь в основу обновленного формата российско-абхазских отношений и соответствующих двусторонних договоров. В своем выступлении я обращусь к вопросам внешнего контекста, который влияет на перспективы безопасности и развития Абхазии и определяет необходимость углубления отношений с Россией.
Переход на новый уровень российско-абхазских отношений, качественный рост интеграции наших стран в различных областях - это не только возможность, которой мы можем воспользоваться, но и объективная необходимость. Содержанием нового качества отношений должно стать ускоренное развитие экономики, повышение стандартов социальной поддержки граждан Абхазии, значительное укрепление безопасности, подключение Абхазии к ресурсам и инструментам модернизации, предоставляемым интеграцией на постсоветском пространстве. Абхазия должна обрести новую роль, соответствующую потребностям ее внутреннего развития и требованиям внешнего мира.
В чем заключаются эти потребности и требования?
Это, в первую очередь,
1. Безопасность
2. Устойчивое социально-экономическое развитие;
3. Укрепление суверенной государственности, культурной идентичности и встраивание в формирующуюся архитектуру новой полицентричной системы мироустройства.
Какие факторы влияют сегодня на контекст, определяющий наши внутри- и внешнеполитические стратегии? Можно выделить три фактора:
1. Обострение геополитической конкуренции в Закавказском регионе и вызванные ею угрозы безопасности – ситуация, когда кризис на Украине используется для реанимации военного потенциала Североатлантического альянса и наращивания сил НАТО в Восточной Европе.
2. Усилия Грузии и её западных союзников по воспрепятствованию широкому международному признанию Абхазии и реализации прав граждан Абхазии, выстраиванию барьеров к международному общению, недопущение экономических контактов;
3. Интенсификация интеграционных процессов на постсоветском пространстве, которые становятся важнейшим фактором развития.
2014 год стал переломным не только для России, но и для всего мира. Кризис на Украине и возвращение Крыма в состав России, резкое охлаждение отношений России и Запада – уже впору говорить о противостоянии – ярко обозначили изменение контуров современного миропорядка. Иллюзии однополярности разбились об устремления укрепившихся центров силы, таких как Россия, Китай, страны Латинской Америки. Идет сложный процесс кристаллизации полицентричной системы мироустройства, сопровождаемый нестабильностью и конфликтогенностью.
Реанимация конфронтационного духа в отношениях России и Запада, переживающих сегодня, пожалуй, сложнейший кризис за много десятилетий, дает основание ряду крупных политологов (в частности, американскому специалисту Роберту Легволду) предполагать, что начинается новый раунд холодной войны, и «новая холодная война … будет крайне разрушительна, она скажется на всех сколько-нибудь важных аспектах международной системы». Среди вопросов, по которым будет прервано сотрудничество России и Запада, Легволд выделяет и «урегулирование локальных конфликтов на постсоветском пространстве».
Абхазия сегодня активно вовлечена в региональные процессы геополитической конкуренции. По нашей границе с Грузией фактически проходит линия конфронтации России и Запада. И этот геополитический разлом становится все очевиднее.
Иллюстрируем данный тезис рядом свежих примеров. Политика Грузии после поражения сил Саакашвили и прихода к власти новой команды в 2012 г. отличается большей прагматичностью, в том числе в плане восстановления неполитических отношений с Россией, при этом очевидно, что процесс интеграции Грузии в военные, политические и ментальные структуры Запада необратим.
Грузия активно стремится к членству в НАТО, рассматривая его как защиту от мифической угрозы российской агрессии. Так, в резолюции Парламента Грузии по ситуации на Украине от 3 сентября зафиксирован призыв к НАТО и Евросоюзу «принять эффективные меры по усилению безопасности как Украины, так и Грузии и Молдавии, и с этой целью ускорить интеграцию в единую евроатлантическую систему».
Это призыв был приурочен к саммиту НАТО в Уэльсе, резолюция которого, по словам генсека НАТО А. фон Расмуссена, «направляет Москве очень четкий сигнал: мы намерены предпринять все шаги для обеспечения эффективной защиты наших союзников». Тбилиси на этом саммите получает «золотую карту», пакет мер усиленного сотрудничества, предполагающий, в частности, появление впервые в Грузии военной структуры НАТО в виде совместного тренировочного центра, существенное расширение связного офиса НАТО в Тбилиси, передачу Грузии определенных видов военной техники. Грузинские аналитики отмечают, что «функции центра не будут ограничены только подготовкой военнослужащих НАТО и стран-партнеров. НАТО проникает и утверждается в Грузии со всеми вытекающими отсюда последствиями».
Здесь также уместно привести заявления министра обороны США Ч. Хейгела, который, находясь недавно в Тбилиси, подчеркнул, что США «обязательно» продолжат углубление военного сотрудничества с Грузией, «в особенности – на фоне действий России в Украине». США не скрывают, что готовы при определенных обстоятельствах подтолкнуть Грузию, своего «верного и надежного партнера» - к противодействию российским интересам в регионе. Заявления Хейгела нашли горячий отклик у его грузинских коллег, которые не устают говорить о планируемом повышении уровня сотрудничества между Грузией и США.
На этом фоне комитет Палаты представителей США утверждает законопроект о «Поддержке свободы на Украине», в котором Украине, Молдове и Грузии предоставляется статус «основного союзника США вне НАТО», что предполагает возможность участия в совместных оборонных инициативах и мероприятиях военного характера, а также говориться о выделении ежегодно 10 млн долл. «на противодействие российской пропаганде».
Очевидно, что с конца 2013 г. в США возобладала «стратегия Бжезинского», которая отличается от основанной на прагматизме «стратегии Киссинджера» и состоит в обосновании необходимости оказания давления Россию, формирования ее стратегического окружения - нового «санитарный кордона», разоружения и подрыва жизненных сил.
Вряд ли у нас в обозримой перспективе появятся возможности и для качественного улучшения отношений с Европейским союзом. Стратегия ЕС на постсоветском пространстве была изначально отдана на откуп странам, настроенным антироссийски. Несформулированная по сути стратегия стала использоваться Грузией, Украиной и другими странами для подмывания основ российского влияния в постсоветском пространстве, поэтому идеи о том, что Абхазия может стать зоной сотрудничества России и Европы оказались противоречащими здравому смыслу. Это и привело к провалу политики «Восточного партнерства», а также усилий ЕС по управлению конфликтами. В итоге регион оказался вновь втянут в геополитическую конкуренцию. Абхазия оказалась заложницей грузинского влияния на европейские подходы, поэтому попытка выстроить прагматичную европейскую альтернативу американской идеологизированности практически не удались. Не получилась и реализация политики многовекторности, провозглашенной в Абхазии в середине двухтысячных годов. Она столкнулась с суровой реальностью, в которой маневрирование стран, не обладающих достаточными для того ресурсами, малоосуществимо. Нам всегда предлагалась игра с «нулевой суммой» и ценностный выбор, на который Абхазия пойти не могла.
В этих условиях Абхазия как ближайший союзник России должна перейти на еще более понятные основания нашего политического и военного позиционирования в регионе, и быть готовой к тому, что большая часть международного сообщества будет консолидироваться на основе радикального неприятия всего, что связано с Россией. Это может резко осложнить и без того непростые перспективы признания Абхазии со стороны стран Запада, усилить внешнее давление на Абхазию, создать новые угрозы стабильности и безопасности.
Ответить на эти вызовы и действовать в асимметричных ситуациях Абхазия сможет в тесном партнерстве с Россией. Поэтому вполне закономерно, что в ходе встречи Президента России В.В.Путина с избранным Президентом Абхазии Р.Д.Хаджимба в Москве 27 августа с.г., речь шла о «возможности и необходимости заключить до конца текущего года новый договор между Россией и Абхазией, договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи, целью которого станет качественное повышение уровня интеграции между двумя суверенными государствами».
Из логики заявлений следует, что предполагается, не отрицая проделанный значительный объем работы по развитию российско-абхазских отношений, в частности обширную договорно-правовую базу, насчитывающую 84 двусторонних документа, принять новый договор, который более четко закрепил бы контуры стратегического партнерства России и Абхазии в новых условиях.
Основные компоненты предполагаемого документа – формирование единого внешнего контура обороны, укрепление сотрудничества в области правоохранительной деятельности, более эффективное содействие в социально-экономическом развитии и повышении жизненного уровня граждан Абхазии, упрощение режима на российско-абхазской границе, модификация таможенных процессов – ни в коей мере не направлены на ущемление суверенитета Абхазии. Речь идет о том, что Абхазии выпадает шанс воспользоваться новыми ресурсами развития и модернизации, но воспользоваться с умом и пониманием того, что никто не сделает нас лучше и счастливее, кроме нас самих.
Сегодня с очевидностью стоит задача продолжить укрепление государственной границы с Грузией, выстроить полноценную инфраструктуру, минимизирующую незаконное пересечение и инфильтрацию криминальных элементов с сопредельной территории. Большой объем работы уже проделан. Более качественная защита границы с Грузией позволит нам в перспективе упростить режим на российско-абхазский границе и создать условия для подключения Абхазии к экономической интеграции в рамках Таможенного Союза и Евразийского экономического союза.
Ввиду признания неделимости безопасности в современных условиях Абхазия и Россия должны сформировать международный режим безопасности, который эффективно дополнял бы коллективные структуры обеспечения безопасности, такие как ОДКБ. Российско-абхазское военное сотрудничество через формирование единого внешнего контура обороны должно, помимо вклада в обеспечение безопасности, способствовать укреплению и модернизации абхазской армии, повышению ее боеспособности до современных стандартов.
Сложный внешнеполитический контекст и открывающиеся перспективы качественного повышения уровня интеграции с Россией, создают для нас ситуацию, когда от эффективной внешней политики будут зависеть условия для социально-экономического развития, модернизации и повышения потенциала реальной независимости Абхазии. На современном этапе внешняя политика должна активнее создавать условия для подключения Абхазии к интеграционным процессам на постсоветском пространстве, работать по расширению контактов внутри евразийского и таможенного союзов.
В современной анархичной международной системе ценен уже сам факт рационального сотрудничества суверенных государств. Создается ситуация, когда интересы Абхазии и России сближаются настолько, что выгодных для себя результатов наши государства могут добиться только при высоком уровне интеграции. Но интеграция не должна восприниматься словом-страшилкой. Интеграция - это не слияние, но усиление взаимных потенциалов стран для блага людей.
Важно подчеркнуть: Абхазия - не буферное или «искусственное» государство, это не марионетка и приложение к России. Абхазия – это верный союзник России, обладающий собственным достоинством и готовый сделать весомый вклад в общее дело обеспечения безопасности и стабильности в регионе Южного Кавказа. Абхазия должна быть еще более активной на международной арене, пробивать «стены непонимания» и демонстрировать миру положительный эффект углубленной интеграции с Россией.
Доверие и коммуникации, снижение неопределенности, более четкие правила игры, общие пространства и дорожные карты – надо привыкать к этим понятиям. Суверенная страна – это, в первую очередь, просвещенное общество и сильное, эффективное, открытое государство, вовлеченное в системы международного сотрудничества. Только максимально активизировав внутренние ресурсы и возможности, мы сможем выступить полноценным участником интеграционного процесса с Российской Федерацией, что приведет к укреплению нашей государственности, нарабатыванию собственной базы экономического развития и, в конечном счете, приблизит нас к заветной цели – широкому международному признанию независимости и суверенитета нашей страны.
МАРКЕДОНОВ Сергей Мирославович, доцент кафедры регионоведения и внешней политики РГГУ
Украинский кризис: влияние на Кавказский регион
Добрый день, дорогие друзья и коллеги, я не оговорился, действительно я здесь вижу много хороших друзей, которых я знаю много лет. Я много раз бывал в Абхазии. И сейчас я снова здесь после небольшого перерыва в два с небольшим года. Очень рад в очередной раз здесь быть, общаться с коллегами. У меня тоже есть свои собственные символы. Александр Борисович Крылов говорил о своих абхазских историях. Я могу сказать о своих. Во время моего первый визита в Абхазию, уже после конфликта (советское время я не считаю, это была Абхазская АССР, немножко другие реалии) я останавливался на проспекте Акиртава, неподалеку от места проведения нашего форума. Оно мне особенно дорого. На этом позвольте мне с лирикой закончить и перейти к содержательному выступлению. Сегодня я буду говорить об украинском кризисе и его влиянии на ситуацию на Большом Кавказе.
Последние несколько месяцев в информационном пространстве, в экспертной дискуссии, Украина заняла ведущее место. Даже такие актуальные темы как Ближний Восток, ситуация в Закавказье, на Российском Северном Кавказе, оказались вытесненными на второй план. Если перефразировать Томаса Мора, «Украина съела все». И это понятно и объяснимо потому, что для европейской безопасности это - самый крупный и масштабный вызов после серии вооруженных этнополитических конфликтов на Балканах. Это - вооруженный конфликт в центре Европы фактически. Если мы даже посмотрим на официальные цифры (а официальные цифры всегда меньше неофициальных), то по данным Управления верховного комиссара по беженцам ООН, только в Россию спасаться от вооруженного конфликта, приехало более 700 000 человек. Это цифра сопоставимая с количеством беженцев в Нагорно-Карабахском конфликте, который продолжался 3 года, а если брать фазу еще Советского времени, то 6 лет. После Балканских конфликтов, еще раз повторю, очень серьезный кризис, всей европейской безопасности. Во-вторых, сами параметры Украины достаточно внушительные. Даже с минусом Крыма, 42 млн. человек, это по территории в Европе вторая страна, после России, а по численности населения – пятая. Это страна транзитер, не только в смысле транзита энергетических ресурсов. Она играет роль своеобразного буфера между натовским миром и Россией. С одной стороны самая большая граница с Россией, с другой стороны Украина граничит с несколькими странами членами НАТО, это Румыния, это Польша, это Словакия, это Венгрия и многие из них не просто члены НАТО, а очень «проблемные» для России члены НАТО. Вот если говорить о Румынии, то есть несколько стран, которые приняли резолюцию чтобы считать Абхазию и Южную Осетию оккупированными территориями, среди них Румыния, Литва, США, несколько международных организаций. Другие страны-члены НАТО и ЕС рассматривают Абхазию и Южную Осетию частями Грузии, но не оккупированными территориями, там нет в законодательстве подобных вещей. У Румынии очень жесткий подход по отношению к Приднестровскому урегулированию и участию в нем России. Что касается Польши, то это очень сложный партнер, но вам наверно про господина Тышкевича тоже рассказывать особенно не нужно, вы этот тезис сами на себе тоже почувствовали. В 2014 г. украинский кризис спровоцировал, можно так сказать, ускорил переформатирования всего постсоветского пространства. Это - не красивая метафора, но мы можем сказать, что после ситуации с Крымом, постсоветское пространство стало радикально другим. Беловежские соглашения вообще, фактически остались достоянием истории. Мы знаем 5 статью из 14 статей Беловежских соглашений о взаимном признании всех границ. После воссоединения Крыма или как на Западе говорят «аннексии» (как говорил в свое время Кучма: «все зависит от точки вашего сидения при анализе») это правило не действует. Вот от точки нашего сидения, по-разному смотрим на эту ситуацию. Это изменило те прежние ставки, которые на постсоветском пространстве были, они сильно повышены, появился фактически новый статус-кво и конечно об этом коллега Ираклий Хинтба уже справедливо сказал: «самое крупное противостояние между Россией и Западом после окончания холодной войны – это нынешнее вокруг Украины». Когда-то казалось, что пятидневная война 2008 г. самое большое и масштабное, но теперь по сравнению с нынешним Украинским кризисом, пятидневная война не кажется слишком большим и масштабным противостоянием. Все, как говорится, познается в сравнении. В какой мере эта ситуация повлияла на положение дел на Кавказе, какие изменения или может быть какие-то тренды, раньше были, но они укрепились в связи с украинским кризисом?
Если позволите, пройдусь по основным государствам региона, включая Россию, попробую эту взаимосвязь показать насколько возможно. Если говорить об украинском кризисе и влиянии на Грузию, то конечно же эта ситуация ускорила подписание, ратификацию соглашения об ассоциации с ЕС для Грузии. Не исключено, что без украинского кризиса этот процесс был бы гораздо более долгим, более затяжным. Сейчас он прошел довольно-таки быстро. Естественно укрепилось, и об этом Ираклий сказал, устремление по выходу на новый уровень во взаимоотношениях с Североатлантическим альянсом, хотя, на мой взгляд, здесь о серьезных прорывах говорить нельзя, это в основном риторика. В статусном плане, если мы посмотрим на недавний натовский саммит в Ньюпорте, Уэльсе, здесь какого-то реального статуса, ПДЧ (План действий по членству в первую очередь, это предпоследний фактически шаг к вступлению в НАТО) Грузии не предложили. Здесь, в связи с Грузией, на что бы я обратил особое внимание, думаю, вам будет это интересно. В чем отличие, собственно говоря, вот если мы смотрим о внешнеполитических приоритетах, команды «Грузинской мечты», от команды «Единого национального движения»? Они есть и надо пытаться их по возможности схватить и адекватно качественно описать. Если говорить о Саакашвили, то он Россию превратил в инструмент. Он инструментализировал российский фактор для внутренней консолидации общества и для продвижения своих североатлантических устремлений. Новое руководство Грузии, стратегически оставило ту же самую цель, но тактически ситуация поменялась. Руководство Грузии говорит о необходимости нормализации отношений с Россией, чтобы приблизить чаемое предоставление статуса в НАТО, может быть когда-нибудь членство в Европейском Союзе. Тем не менее, эта нормализация имеет очень четкие, совершенно красные линии, за которые ни грузинское ни российское руководство не зашло. Эта красная линия - статус Абхазии и Южной Осетии. Все это осталось. Обещания правительства Грузии, смягчить оккупационное законодательство, во многом так обещаниями и остались. Некоторое смягчение произошло позиций, но незначительное. Тем не менее, Грузия, например, хотя и приняла много резолюций в поддержку Украины и ее территориальной целостности, не поддержала санкции против России. Я не знаю, в каких бы санкциях Грузия могла бы участвовать, но если говорить о неких символических актах, то этого не произошло.
Следующий партнер, на которого надо обратить внимание, во многом противоположный полюс на Южном Кавказе для российской политики – Армения. Опять-таки украинский кризис, если мы посмотрим на позицию постсоветских руководителей, то единственный Серж Саргсян фактически высказал поддержку российским действиям в Крыму. Не из какого-то абстрактного, так сказать, альтруизма, безусловно, он политик, в политике таких слов и вещей не знают. Нагорный Карабах- вот первопричина! Возможность как-то использовать это в качестве возможного прецедента и т.д. Эта ситуация вокруг Украины ускорила продвижение Армении к путям евразийской интеграции, но в то же самое время и спровоцировала определенные сложности будущего Евразийского экономического союза. Об этих проблемах надо тоже открыто говорить. Ближайшие партнеры России в особенности Казахстан, имеющий свою мотивацию и свои отношения с Азербайджаном, не хочет, чтобы Армения вступала в Евразийский союз, потому что де-факто и Карабах, который не признан, в том числе и самой Арменией, тоже становится частью этой структуры. Если строго следовать идеям Назарбаева, который говорит, что нужно строго отделять Армению и Нагорный Карабах, то тогда надо ставить пограничников, таможенников на де-факто границу Армении и Нагорного Карабаха. Естественно на это не пойдет ни Армения, и России это не очень нужно. Вот здесь чрезвычайно важно подойти уже к Азербайджану. И к армяно-азербайджанским отношениям. С моей точки зрения очень важная взаимосвязь здесь украинского конфликта и эскалации, которая происходит в зоне Нагорно - Карабахского конфликта сегодня. Потому что то, что произошло летом этого года, это самое крупное нарушение режима прекращения огня с мая 1994г., за 20 лет, за время хрупкого перемирия, которое с помощью России, и лично Владимира Николаевича Казимирова, было зафиксировано. 12 мая 1994 года вступило в силу «Соглашение о бессрочном прекращении огня». Были сильные нарушения этого режима прекращения огня в марте 2008, затем летом 2010, затем в 2012 году и наконец, 2014 - самый пик. Притом я хочу обратить внимание на один сюжет, который, словно остается в тени. Не только происходит эскалация в зоне самого конфликта, почти двухсоткилометровая линия фронта, так ее называют уже без всяких обиняков, без политкорректности и в Баку и в Ереване. Происходит эскалация не только в Карабахе, но и на международно-признанной армяно-азербайджанской граница за его пределами. А вот здесь уже разные ситуации. Если операцию в Карабахе можно теоретически, с правовой точки зрения, как-то описать как антисепаратистскую, то атака или вторжение на территорию Армении автоматически заставляет включать в серии механизмов ОДКБ, а здесь тоже есть серьезные противоречия. Совершенно неслучайно сочинская инициатива Владимира Путина, который пытается ситуацию имеющегося сегодня урегулирования, это трехсторонний формат, дополнить двусторонними отношениями России с двумя конфликтующими сторонами. И то же пытаются сделать два других сопредседателя США и Франция. В этом ряду встреча Керри с двумя президентами в Ньюпорте, и планирующаяся встреча Франсуа Олланда, президента Франции с лидерами Армении и Азербайджана. Т.е. здесь мы видим со стороны Азербайджана очень сильные попытки протестировать, насколько Запад и Россия готовы будут солидарно отреагировать на подобные вещи. Готовы или не готовы? Второй момент чрезвычайно важный – права человека. Из Вашингтона такие сигналы посылаются, о так называемом «геополитическом плюрализме», «энергетическом плюрализме». В переводе с дипломатического на русский это означает, строительство энергетических систем без участия России или в обход ее. Или участие стран бывшего постсоветского пространства в разных форматах безопасности напрямую без российского участия или российских консультаций. И Азербайджан понимает это как руководство к действию, посмотрите на рост давления на правозащитников внутри Азербайджана. Кто это осуждает? Мой хороший друг, блестящий политолог Ариф Юнусов сейчас в заключении, его жена также. Кто-то пишет о диком нарушении прав человека на территории Азербайджана? Рауф Миркадыров, политолог, журналист и т.д. Потому что есть тоже попытка протестировать Запад. Это тоже связано с украинским кризисом. Раз уж отношения России и Запада ухудшились, попробуем поиграть на этих противоречиях, попробуем немножко расширить поле для маневра. Интересно, конечно, отражается украинский кризис в Южной Осетии и Абхазии, в частично признанных республиках. Если говорить о Южной Осетии, то, конечно же, мы видим проявление этого влияния на результатах последних парламентских выборов. Партия «Единая Осетия» во главе с Анатолием Бибиловым, которая была создана за год до этого, взяла контрольный пакет, а сам Анатолий Бибилов стал спикером парламента. Под лозунгом объединения двух Осетий под российской эгидой. Да, конечно, это старый лозунг Южной Осетии. Конечно Южная Осетия, очень в этом смысле, от Абхазии отличается. Сегодня несколько наших уважаемых докладчиков сказали о том, я процитирую: «Независимость народа Абхазии высшая ценность. Никто не должен подвергать сомнению абхазскую независимость. Абхазия-это союзник, обладающий собственным достоинством» и т.д. Это позиция абхазская. Союзничество –высочайшая степень интеграции, но не вхождение. В Южной Осетии другой взгляд. Он был с самого начала 90-х годов. Тому есть много объяснений, географических, политических, этнических и т.д. Но идея единства, условно говоря, после Крымского сценария очень сильно многими головами в Южной Осетии владела с новой силой. Это- важный фактор! И сам Президент Тибилов, с этим вынужден тоже считаться. Заявляя о том, что мы бы хотели как-то ускорить эти процессы и т.д. и т.п. Во многом ситуация такого крымского очарования проявляется и в Приднестровье, но это один из случаев выходящих за Кавказские пределы. Что касается Абхазии, то мы тоже видим определенное поднятие тех тем, или новую актуализацию старых тем, которые были раньше. Это ситуация в Гальском районе, вопрос по отношению к его жителям. Это проблема более жесткого курса, который сейчас обозначается, безусловно. Я сейчас не даю оценку хорошо это или плохо, я констатирую просто. Укрепление границы с Грузией, выстраивания более высокого уровня интеграционных связей с Россией, включая кооперацию в военной сфере, включая более высокий уровень интеграции в вопросах безопасности, возможно нового договора. Без текста договора, что-либо обсуждать я не могу, историк - источниковед по образованию, с источниками работаю, заниматься слухами, сплетнями не хочется. Хотя какая-то информация всегда есть, давайте дождемся текста и тогда поговорим об этом. Как бы то ни было, вот эти вопросы, которые конечно обсуждались, они вышли на первый план. И даже то, что в абхазских выборах 4 кандидата, это были люди так или иначе связанные с функциями безопасности и обороны, это тоже показатель, такого раньше не было в Абхазии. Опасение Грузии, опасение возможного давления с той стороны, может быть кому-то эти опасения кажутся наивными и т.д., но здесь есть масса объяснений, почему они таковые. На сегодняшний момент эти темы очень актуализированы, это тоже надо понимать, это последствия вот этой общей ситуации на постсоветском пространстве, когда формируется новый статус-кво.
Ну и последний момент, я не могу, конечно, не сказать, последний по порядку, но не по значимости сюжет о ситуации с Россией. Вы знаете, наверно, что в недавнем прошлом я работал в Штатах, 3,5 года я там провел, мне там приходилось с американскими политологами, политиками общаться, рассказывать им какие-то вещи, отчасти элементарные. Говоря об Абхазии, я констатировал: «Представьте себе, абхазы потеряли 4 % своего довоенного населения, это маленький народ. Если бы, не дай Бог, война в США это было бы сопоставимо с 12,5 миллионов человек американских граждан» - и после этого пауза стоит несколько минут в аудитории, переваривают информацию. Потому что сразу, естественно вопрос о беженцах грузинских встает. Ты говоришь: «да, это все есть. Но вот и это есть. Давайте и это увидим тоже. И взглянем более масштабно. Не с точки зрения фильма с купюрами, а без купюр, посмотрим эту ситуацию полностью». И вот многие западные коллеги очень любят говорить о том, что российская политика иррациональна, эмоциональна и т.д. Ничего она не эмоциональная. Если желать понять ее, а не заниматься, так сказать, камланием идеологическим, вполне она очевидна. До тех пор пока, есть некий статус-кво, который особо Москву не трогает, Россия не будет ломать статус-кво. Вот смотрите ситуация Крыма. Сколько было дискуссий, что Южную Осетию, Абхазию включат в состав РФ. Не включат. Могут включить лишь тогда, если будут попытки ломать тот статус-кво который есть. Если уж говорить о позициях России к конфликтам, то их несколько, в зависимости от разных ситуаций. Москва признает, насколько я помню это 53 статья Концепции внешней политики 2013 г., Абхазию и Южную Осетию в качестве независимых государств и предлагает Грузии признать новые реалии в Закавказье. А вот с Приднестровьем же этого нет. Приднестровье признается как сторона конфликта, и часть переговорного формата 5+2. Это позиция Путиным дважды озвучивалась, после Крыма. В разговоре с Меркель, в разговоре с Обамой. Будет ситуация на приднестровском направлении ломаться (попытки ломки есть, первые были в 2006 году и сейчас они предпринимаются), будет иная реакция. Сейчас на Днестре многое похоже на то что было в Южной Осетии в 2004-2008 гг. Тогда СКК рассматривали как не вполне легитимную структуру, сейчас ОКК. То не приходят на заседания, то пытаются сорвать, то какие-то моменты не предусмотренные правовым корпусом по урегулированию, допускают. Вот если будут ломать до такой степени, что полный слом, то Москва тогда будет пересматривать эту ситуацию. И доломает уже в соответствии со своими интересами все, как это было в 2008 г. Если говорить о Нагорном Карабахе, то Нагорно-Карабахская Республика в Концепции внешней политики, в риторике Путина и МИДа России, вообще не существует. Есть армяно-азербайджанский конфликт и Москва -участник Минской группы. И даже сочинская встреча, которую Путин провел и официально тезис там обозначил, о том, что Москва не против Минской группы и не собирается ломать этот формат, опять же, если с другой стороны не будут попытки этой ломки, а они есть к сожалению. Это тоже последствия украинского кризиса. Так в мае этого года Джеймс Уорлик, американский представитель в Минской группе заявил об «элементах» карабахского урегулирования, подготовленных американской администрацией, не вместе с тремя сопредседателями, а американской администрацией. Я лично виделся с ним в мае, в Швейцарии на конференции про Нагорный Карабах и спросил: « Господин Посол, означает ли это, что у Америки есть какой-то другой план?» Но он попытался разрядить ситуацию и сказать, что, нет, конечно, есть Минская группа. А зачем тогда Вы все это предлагаете? Вы предлагает такую вещь, вы вбрасываете ее в публичное пространство, интерпретировать ведь могут по-разному. Вон ваш сосед, бывший президент, а ныне разыскиваемый зек. Тоже ведь многие пасы принимал, интерпретировал со своими мозгами, мозги ж не вставишь другие. Или возьмите другую вещь, когда Конгресс США голосует за Russian aggression prevention act, за акт по предотвращению российской агрессии. И туда попадает, в число защищаемых как бы, Азербайджан. Вообще нет в повестке дня какой-то агрессии. Более того Россия - единственная страна из соседей Азербайджана, которая подписала договор о делимитации и демаркации границы. Не Иран, не Грузия даже. Грузия, которая говорит, что мы с Азербайджаном стратегические союзники. Но есть не демаркированная граница, с Россией нет, но, тем не менее, говорят о какой-то агрессии. Может она дать возможность кому-то в Баку как-то интерпретировать ситуацию? Конечно, может. Таким образом, если говорить о России, у России нет такой сверхцели ломать статус-кво просто ради этого, кого-то присоединять и кого-то признавать. Вообще российская политика на постсоветском пространстве не должна рассматриваться как такой one way ticket, движение в одном направлении. Не только Россия делает нечто, но она и реагирует на что-то и отвечает на что-то.
И поэтому возвращаюсь к самому началу нашей дискуссии. Если из европейской безопасности Россию будут вытеснять, и если подход к России будет строиться в соответствии с заветами лорда Исмея Russia out, то, конечно Россия будет что-то менять и это кому-то будет не нравиться. Я думаю, что должна быть Russia in, а не out, безусловно. И без российского мнения, европейская безопасность вообще работать не будет. Если мы посмотрим исторически, Россия всегда была частью европейской безопасности. И на Венском конгрессе и в мире после Ялты и Потсдама. А без этих участий, Европа, европейский проект, условно говоря, по Наполеону, и европейский проект по фюреру, довел бы до очень больших «цугундеров». Поэтому только участие России в европейской безопасности на правах равного партнера, а не на правах ученика, которого будут учить «научному демократизму» (был когда-то научный коммунизм, а сейчас есть научный демократизм, или научная политкорректность) сможет сделать Европу по-настоящему стабильной. Только этот формат позволит постсоветскому пространству в целом выйти на какой-то уровень стабильности и Украине и Кавказу и другим точкам постсоветского пространства. Потому что без этого участия Европа будет очень сильно проигрывать. И сама европейская безопасность будет вечно под вопросом. Она будет, как говорят наши друзья за океаном, suspended. Все время в подвешенном состоянии. На этой оптимистической ноте я позволю себе закончить.
БАРАТЕЛИА Беслан Владиславович, декан экономического факультета АГУ
Российско-абхазская интеграция как фактор развития абхазской экономики
Мир, в котором мы живем, характеризуется усилением процессов глобализации. Тем не менее, практика последних десятилетий показывает, что сама глобализация начинает захлебываться, и страны ищут возможность найти свою нишу в этом бушующем мире через поиски партнеров, участие в экономических и политических блоках. В о же время, очевидно, что экономическое развитие стран сегодня невозможно в условиях изоляционизма, автаркии, опоры исключительно на собственные силы. Это касается любой страны – таких крупных стран, как США и блоков, как ЕС, и тем более таких малых экономик, как абхазская.
Для Абхазии участие в интеграционных процессах является жизненно важным, поскольку оно ведет к экономическому развитию. Без этого повышать уровень жизни в Абхазии будет невозможно. Экономическая интеграция Абхазии в мировую экономику, главным образом, возможна через сотрудничество и развитие экономических отношений с Россией, поскольку мы, во-первых, до сих пор находимся в состоянии конфликта с Грузией, и, во-вторых, нас пока не признает большинство стран мира.
Наличие традиционных связей с российской экономикой является серьезной базой для наращивания интеграционных процессов. У нас до сих пор более 96% туристов, прибывающих в страну, являются гражданами России, подавляющая часть экспорта сельхозпродукции, вина направляется в Россию. У нас отсутствует эмиссионный центр, мы пользуемся российским рублем как официальным платежно-расчетным средством, поэтому для нас положительное сальдо внешнеэкономических связей является заменителем эмиссионного центра. В этой связи развитие экспортных отношений является стимулом развития экономики в целом.
Интеграция в мировую экономику через российскую для Абхазии проблем не создает, поскольку российская экономика во много раз больше абхазской. В 2013 году ВВП России более чем в 2600 раз превышал ВВП Абхазии. Российская экономика – это вселенная для абхазской экономики, и потенциал для развития и наращивания экспортных возможностей колоссальный.
Уже двадцать лет прошло как мы строим независимое государство и экономику. Однако с точки зрения развития экономики мы не можем говорить, что достигли больших успехов. Этому есть субъективные и объективные причины.
1990-е годы были выброшены для развития экономики. Это годы выживания в условиях санкций со стороны стран СНГ. С начала 2000-х годов ситуация стала немного меняться, санкции ослабевать. С 2008 года, с момента признания независимости Абхазии и подписания договора о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи ситуация стала коренным образом меняться.
Абхазия получила колоссальную экономическую помощь со стороны России, и бесследно это не прошло. Построено огромное количество инфраструктурных объектов. Но дело в том, что, несмотря на многомиллиардную помощь, которая шла в Абхазию, нам так и не удалось построить эффективную экономику. Более того, анализ официальных статистических данных показывает, что с 2011 по 2013 годы, на которые приходился пик российской помощи, валовой внутренний продукт Абхазии сократился почти на 6 %. Пенсии пенсионеров не повышаются уже почти 10 лет и составляют 500 рублей, хотя за этот период цены выросли в разы; заработная плата бюджетников, кроме тех, кто работает в сфере образования и здравоохранения, не повышается уже почти 5 лет.
Отсюда следует, что необходимо пересмотреть характер использования российской помощи. Без этого Абхазия не сможет выйти из того состояния, в котором она пребывает. Необходимо не просто вкладывать деньги в абхазскую экономику, но изучать инвестиционные проекты как с точки зрения экономической эффективности, так и их социальной значимости для Абхазии.
У Абхазии имеется большой транзитный потенциал. Это дорога с Северного Кавказа через Абхазию с выходом к морю, аэропорт и морской порт. Это позволит не только повысить ВВП на душу населения, занятость в Абхазии, но также устранить нарастающие диспропорции в развитии регионов между западной и восточной Абхазией.
Мне кажется, не сложно было бы решить и ряд других вопросов, не требующих больших финансовых вложений, но в то же время способных интенсифицировать российско-абхазские отношения. Это, например, упрощение перехода границы по реке Псоу. Ежегодно, несмотря на то, что граница оборудована, россияне, приезжающие в Абхазию, жалуются на то, что им приходится выстаивать многочасовые очереди. Это сдерживает приток туристов в Абхазию и ограничивает возможности развития сферы услуг.
Можно также вспомнить и о затруднениях, связанных с получением российских паспортов, когда граждане России, проживающие в Абхазии, вынуждены стоять в очереди по полтора года, чтобы получить возможность подать документы на получение российского загранпаспорта.
Безусловно, для Абхазии очень интересным является участие в Таможенном Союзе. Но в силу того, что мы не признаны Белоруссией и Казахстаном, решение этого вопроса откладывается. Тем не менее, именно в наращивании экономических связей и усилении интеграционных процессов Абхазия видит путь к экономическому развитию, повышению качества жизни людей и выхода из той непростой социально-экономических ситуации, в которой она сегодня находится.
Надеюсь, что эти и другие вопросы социально-экономического развития Абхазии найдут свое отражение в новом российско-абхазском договоре о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи, подписание которого планируется до конца текущего года.
МИХАЙЛЕНКО Александр Николаевич – профессор кафедры внешнеполитической деятельности России РАНХиГС
Возможности использования зарубежного опыта в разработке стратегии развития Абхазии
Любые досрочные выборы, досрочные отставки везде в мире свидетельствуют о том, что в данном государстве у общества есть запрос на какие-то серьезные изменения. Эти изменения, прежде всего, обычно связаны с сотрудничеством с основными приоритетными партнерами. Поэтому я думаю, что разработка новых моментов, связанных со стратегией развития Абхазии, непосредственно связана с разработкой, совершенствованием договорных отношений с Россией. Должна быть согласованность этих двух вещей: стратегии развития Абхазии и отношений с Россией. Как правило, непризнанные, частично признанные государства ориентируются, прежде всего, на помощь какого-то крупного государства. Если будет разнобой между стратегией развития страны и отношениями с этим крупным государством, то цели эффективного развития страны не будут достигнуты. Эти отношения называются по-разному: покровительственные, зонтичные отношения и т.д., это не так важно.
Опыт различных стран говорит о том, что, когда выстраиваются новые подходы в стратегии развития страны, обычно формируется несколько приоритетных направлений. Первое такое направление, как правило, связано с политическим развитием, второе - с экономическим развитием, третье - с вопросами безопасности. Если мы возьмем политическое развитие, то основной вопрос, который возникает в поле зрения политиков непризнанных, частично признанных государств - это вопрос государственной состоятельности. Я хотел бы обратить внимание на практическую сторону вопроса о государственной состоятельности. Я изучал целый ряд индексов международного развития, дающих четкие критерии, что и как оценивается в мире.
Западные индексы частично политизированы, но, тем не менее, они дают некоторое представление о том, что такое государственная состоятельность, как ее измерить, что надо сделать для того, чтобы она состоялась. Есть индексы, разработанные Россией. Из западных индексов есть довольно известный Индекс несостоявшихся государств. С этого года он называется Индекс хрупкости государства. Есть очень хороший Индекс трансформации Фонда Бертельсмана. Есть индексы, разработанные российскими учеными, в частности Индекс государственности. Он так и называется - Индекс состоятельности государства. Уже несколько раз говорилось, что Абхазия должна занять достойное место на международной арене. Это правильно. Существует Индекс потенциала влияния страны на другие страны. В нем абсолютно конкретные показатели, что и как здесь желательно делать. Этими индексами надо пользоваться. По некоторым индексам Абхазия, например, идет очень неплохо. По некоторым показателям выше России, к примеру, по Индексу свободы «Freedom House».
Очень важно, что в этих индексах, особенно в западных, часто отражаются те обеспокоенности, на которые, прежде всего, обращает внимание западный управленец, политик, обыватель. Это, прежде всего, вопросы безопасности. Поэтому необходимо работать с мифами о том, что непризнанные республики - это серая или черная зона, оттуда идут наркотики, оружие и прочее. Это очень важное направление деятельности республики, чтобы не было этих мифов. Эти индексы могут давать понимание того, в каком направлении стране надо развиваться. В том же Индексе хрупкости 1 из 12 показателей - индекс разобщенности элит. Это очень важный показатель. Отношения между элитами проецируются на все население: раскол и прочее. Важно понимать, что от политических элит зависит то, как будет жить население страны.
Если правильно организовать работу, эти индексы помогают выйти и на международные дела, на вопросы признания. Но работать в этом направлении надо не только с индексами. Есть международные организации, в которых участвуют непризнанные и частично признанные государства. К примеру, Северный Кипр является наблюдателем в таких авторитетных организациях как Исламская организация сотрудничества, Парламентской Ассамблеи Совета Европы. Тайвань работает во многих международных организациях. Непризнанные, частично признанные государства работают в различных международных организациях. Необходимо изучать этот опыт, работать с этими организациями.
Для международного признания очень важным направлением является такая закономерность, как работа в самых разных формах со страной, от которой отпочковалась государство, в данном случае с Грузией. Как строить эту работу - надо думать, смотреть. Здесь не может быть такого отношения, как «закрыли глаза, мы их не знаем» и пр. Также важным направлением является работа с другими, кроме России, крупными государствами. Еще одно важное направление в внешней политике частично признанных государств - работа с региональными державами, например, Турцией. По некоторым данным, абхазская диаспора в Турции насчитывает до 500 тыс. человек. В неофициальном товарообороте доля Турции доходит чуть ли не до четверти всей внешней торговли Абхазии. Необходимо работать, использовать это в целях продвижения Абхазии на международную арену. Это то, что касается политического направления.
Теперь то, что касается экономики. Почему тайванцы не очень озабочены тем, что они – только частично признанное государство? Потому что у них ВВП на душу населения доходит до 40 тыс. долларов на человека. Это чуть выше даже, чем среднее в развитых странах Европы. Надо выходить на такие результаты. Как это можно сделать? Никакого другого способа не будет, кроме как развивать свои конкурентные преимущества. Они здесь есть, их надо искать и реализовывать. Основная проблема здесь - вопрос инвестиций. Основной источник, по крайней мере, в
