На главную страницу Карта сайта Написать письмо

Публикации

РОЛЬ СТРЕЛКОВОГО БОЯ В ТАКТИКЕ ЧЕРКЕСОВ В XIV–XVIII ВВ. (НА БАЗЕ АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ МАТЕРИАЛОВ)

Публикации | ПОПУЛЯРНОЕ | Анзор ОСТАХОВ | 17.12.2015 | 00:00

Лук со стрелами, как основное и высокоэффективное оружие дистанционного боя, имели повсеместное распространение. Искусное владение лучной стрельбой было непременным атрибутом многих героев, деяния которых были запечатлены в исторической памяти разных народов мира. Однако уровень развития искусства лучного боя среди народов Европы и Азии был неодинаков. Традиционно в Азии лук играл роль главного оружия, несшего на себе основную боевую нагрузку, поэтому здесь он превратился в сакральное оружие, наделенное магическими свойствами. Однако в Европе, начиная с античных времен, лук уступал приоритет клинковому оружию, поэтому считался оружием таких слабаков, как гомеровский Парис.   

Выявление степени развития лучного боя у какого-либо народа позволяет не только реконструировать общую картину его военного искусства и выявить его специфические черты, но и найти ответ на вопрос: какому культурному пространству принадлежит данный этнос и его военное искусство – европейскому или азиатскому?

В ходе предыдущих исследований автора, было выяснено, что искусство лучной стрельбы было хорошо развито у черкесов, но при этом оно уступало приоритет рукопашному бою, в связи с чем, лук со стрелами были вспомогательным оружием, а не основным. Отсюда вытекает ряд интересных вопросов: 1) в каких формах проявлялась вспомогательная роль лука в общей картине боя у черкесов? 2) где проходила грань предельных боевых возможностей лучного оружия у адыгов? 3) к какой модели относится адыгская тактика – к европейской или азиатской? Из всего выше сказанного видно, что изучение вопроса о роли лучного боя в адыгской тактике приобретает фундаментальные черты.

Изучение данного вопроса представляет сложную задачу, т.к. все имеющиеся сведения носят отрывочный или поверхностный характер без глубокого анализа. В этом случае требуется комплексный подход, который позволит слить в единый конгломерат весь имеющийся материал, провести исторические параллели и выстроить общую картину вопроса. При этом особую ценность здесь представляют археологические материалы, позволяющие найти недостающие связующие нити и с их помощью соединить в единую картину множество разнородных информационных фрагментов.

Проведем сравнительный анализ стрелкового оружия азиатского, европейского и черкесского воинств, сквозь призму археологии и тактики.

В качестве представителей азиатского воинства возьмем монголов. Стрелковый боекомплект монгольского воина XIII – XIV вв., согласно археологическим данным, был представлен стрелами трех типов: трехлопастные, плоские и граненные (Рис.1). (1)

Основной удельный вес среди всех имеющихся стрел составляли стрелы с широкими плоскими наконечниками с дугообразным или прямым острием (срезни). Срезни предназначались для нанесения широких резанных ран всадникам и лошадям. При этом против лошадей старались использовать стрелы с крупными наконечниками, а против всадников – с наконечниками меньших размеров. Судя по большому количеству срезней, на них возлагалась основная боевая нагрузка – они выполняли функцию клинкового оружия.

Трехлопастные наконечники стрел, по мнению Ю.С. Худякова, предназначались для стрельбы на дальние дистанции. Дополнительные лопасти позволяли стреле вращаться вокруг оси, что увеличивало дальность ее полета. Однако В.Ф. Немеров считает, что дополнительные лопасти придавали стреле устойчивость в полете и наносили болезненные рванные раны. Стрелы с такими наконечниками использовались для поражения воинов незащищенных доспехами. (2)

Стрелы с граненными наконечниками предназначались против воинов в доспехах, т.е. они были бронебойными. Данный вид стрел в общем наборе представлен в незначительном количестве. (3)

Отсюда выделяются основные характеристики монгольского стрелкового комплекта: большое разнообразие форм наконечников стрел, наличие наконечников для стрельбы на дальние и ближние дистанции, значительное преобладание срезней над всеми другими видами.

Из этого вырисовываются основные черты монгольской тактики: лук со стрелами были главным оружием монголов, поэтому их стрелковый боекомплект обладал большим разнообразием наконечников, выполнявших широкий спектр боевых задач; стержень их тактики составлял стрелковый бой, а не рукопашный (клинковый), поэтому у монголов луки со стрелами были на более высоком уровне развития, чем клинковое оружие; рукопашный бой, а следовательно и клинковое оружие были слабо развиты у монголов, обусловив этим большое количество и разнообразие срезней, выполнявших их функцию; в деле истребления живой силы противника лук при всех своих достоинствах обладал ограниченным потенциалом, в отличие от клинкового оружия, поэтому монголам приходилось расширять его боевые возможности за счет коллективно-массовых форм применения.

Такое состояние монгольского оружия обусловило следующую тактику боя. Сначала легкая конница монголов с помощью визуальной разведки и прощупывающих атак выявляла слабые места позиции противника. Затем они сосредотачивали основные силы против выбранного для атаки места и одновременно совершали глубокий обходной маневр для захода во вражеский тыл. Далее монголы переходили к стрелковому бою, обстреливая выбранный пункт в позиции противника. Подразделения конных лучников вели обстрел залпами с дальних дистанций, попеременно сменяя друг друга. Благодаря этому монгольский обстрел представлял собой непрерывный ливень стрел, который не прекращался вплоть до полного истощения вражеских сил. Когда потери противника в людях и особенно в лошадях достигали значительных размеров, а войско было дезорганизовано, в дело вступала тяжелая кавалерия монголов, которая наносила решающий удар. Обычно враг не выдерживал его и обращался в массовое бегство, а монголы силами своей легкой и тяжелой кавалерии активно преследовали отступающих, превращая их в беспорядочную толпу и нанося им большие потери. Монголы гнали их в сторону своего отряда, который в начале боя зашел в тыл к неприятелю и ждал нужного момента. Далее тыловой отряд внезапно атаковал бегущего противника, сдавливая его в тисках. Чаще всего такое преследование приводило к полному истреблению вражеской армии. (4)

Особое внимание стоит обратить на систему ведения лучного боя у монголов в рамках данной тактической системы. Сначала монголы начинали тревожащий обстрел. С дальних дистанций они интенсивно обстреливали неприятеля дальнобойными стрелами. В этом случае сразить вражеского воина было практически невозможно, но зато можно было легко ранить его самого и его лошадь. Высокая интенсивность обстрела приводила к накоплению легких ранений, которые могли стать серьезным фактором победы. На ближней дистанции монголы переходили к основной стрельбе: они прицельно стреляли по лицу и рукам вражеских воинов стрелами с крупными трехлопастными наконечниками и широкими плоскими срезнями лопатковидной формы. Последние на близком расстоянии наносили не проникающие, а сильнейшие рубящие удары, оставлявшие сильно кровоточащие и обессиливающие раны. При этом срезни наносили широкие резанные раны, а трехлопастные стрелы – рванные раны. Также использовались стрелы с ассиметрично-ромбовидными наконечниками, которые, обладая смещенным центром тяжести, оставляли тяжелые раны: при попадании стрелы в цель краем наконечника, ее сильно заносило, так что рана получалась заглубленной. Далее в дело вступала тяжелая кавалерия монголов, которая, по утверждению Г. Панченко, больше полагалась на лучную стрельбу, чем на рукопашный бой. Имея хорошие доспехи, которые защищали от вражеских стрел, всадники могли приблизиться к неприятелю на близкую дистанцию и прицельно расстреливать его: одоспешенных воинов – бронебойными стрелами или обычными по лицу и рукам, неодоспешенных – срезнями. При этом им не надо было совершать сложные маневры и носиться перед вражеским войском галопом, во избежание угрозы попадания вражеских стрел. Израсходовав весь запас стрел, тяжеловооруженные всадники переходили к рукопашному бою, где они имели преимущество над вражескими воинами, лица и руки которых, как основные инструменты клинкового боя, были изранены монгольскими срезнями. Далее, когда враг обращался в бегство, тяжелые монгольские всадники пересаживались на запасных лошадей с полным комплектом стрел и преследовали неприятеля, уничтожая его из луков. (5) 

Из всего выше сказанного следует, что монголы возложили именно на лук со стрелами, а не на клинковое оружие, главную боевую задачу – уничтожение живой силы врага. Выполнение этой сложной задачи требовало поставить лучной бой на совершенно новый уровень за счет следующих элементов: высокая плотность обстрела за счет залповой системы, непрерывность обстрела за счет поочередной смены в бою подразделений, эффективное сочетание стрельбы на ближней и дальней дистанциях. Поэтому лучной бой был стержнем монгольской тактики. Широкое применение маневра, длительное ведение боя и выносливость лошадей – все эти детали монголы использовали для обеспечения высокоэффективной лучной стрельбы. Причина, обусловившая такое положение дел, заключалась в слабом развитии клинкового боя и оружия у монгольского воинства.

Средневековое европейское воинство, которое представляли рыцари, будучи преемником достижений греко-римской цивилизации, основной упор в бою сделало на рукопашный бой. Поэтому его главным оружием был меч, который стал символом рыцарского воинства и превратился в сакральное оружие. Несмотря на это, рыцари отлично владели луком, но, осознавая его сильные недостатки в ближнем бою, они отказались от его использования в условиях конного боя. 

Основным средством уничтожения вражеской силы у рыцарей был рукопашный бой, именно он составлял стержень средневековой европейской тактики и формировал ее внешний вид, сильно отличавшийся от азиатской тактики. Как следствие, одной из главных задач в данной ситуации становилось навязывание рукопашного боя неприятелю, а для этого необходимо было проникнуть вглубь вражеских масс. На практике это достигалось за счет стремительной конной атаки, быстро переводившей бой на ближнюю дистанцию, и таранного удара, позволявшего прорвать строй неприятеля и глубоко врезаться в его ряды. Для усиления эффекта таранного удара рыцари использовали длинные копья, которые нередко в ходе атаки пронзали двух воинов одновременно и создавали глубокую брешь в строевой линии. Далее, сквозь эти бреши, рыцари глубоко вклинивались во вражеские массы и устраивали сечу, истребляя противника.  

Английские рыцари, в отличие от своих континентальных собратьев по оружию, смогли по достоинству оценить преимущества лучного боя и решили воспользоваться его боевым потенциалом. Однако, прекрасно осознавая неэффективность лука в кавалерийской схватке, английские рыцари передали его в руки пехотинцев. 

Основными типами наконечников стрел у англичан были лезвийные (броадхеды) и граненные (бодкины), которые в свою очередь имели различные вариации (Рис. 2). (6) Общие контуры и малые размеры всех видов английских наконечников, говорят о том, что они были предназначены для нанесения глубоких проникающих ран. При этом броадхеды обладали режущими гранями, которые при попадании в тело оставляли глубокий порез, вызывавший сильное кровотечение. Бодкины в большинстве своем были граненной формы и предназначались для пробивания рыцарских доспехов. (7) В отличие от монгольского стрелкового комплекта, где значительный удельный вес составляли стрелы с широкими срезнями, у англичан большое внимание уделялось стрелам с граненными наконечниками (Рис. 3). (8) Специфической чертой английских наконечников является их втульчатый насад, хотя в странах Азии и Восточной Европы в период позднего средневековья господствовали черешковые наконечники. При вытаскивании стрелы из тела втульчатый наконечник оставался в ране и вызывал нагноение, увеличивая смертность среди раненных воинов.

Из этого следуют выделить ряд особенностей стрелкового оружия англичан: английские стрелы были предназначены для нанесения проникающих ран, поэтому лучники основной упор делали на высокую пробивную силу, достигавшуюся за счет крупных габаритов лука и сильного натяжения тетивы; англичане, в отличие от монголов, широко использовали бронебойные стрелы в связи с острой необходимостью борьбы с тяжелой рыцарской конницей; широкие срезни они почти не применяли в бою, т.к. в этом не было необходимости, ибо английские рыцари и даже лучники, в отличие от монголов, хорошо владели искусством рукопашного боя.

Отсюда вырисовываются основные черты английской тактики: главным оружием у англичан был меч, а вспомогательным – лук со стрелами; на лучной бой возлагалась задача по изматыванию и истощению сил противника, а на рукопашный бой – по истреблению его измотанной живой силы; наличие тесного взаимодействия кавалерии и пехоты, которая могла реализовать потенциал лучного боя намного лучше, чем конница.

Все выше перечисленные моменты обусловили следующую тактическую схему. Английские лучники-пехотинцы располагались на позиции удобной для обороны: фланги и тыл обычно прикрывались неровностями ландшафта, а фронт – специально воткнутыми в землю кольями. Впереди позиций лучников выстраивались в линию спешенные рыцари и копейщики, которые должны были их прикрывать в случае вражеского прорыва. Когда неприятельская конница начинала атаку английские лучники с дальней дистанции (100-300 м) обстреливали вражеских лошадей и бездоспешных воинов стрелами с лезвийными наконечниками (броадхеды). Лучники за счет высокой скорострельности стремились создать ливень стрел, компенсировавший неточность стрельбы с дальнего расстояния. Град стрел сбивал всадников с коней, ранил лошадей, которые начинали метаться в строю и вносить страшный беспорядок, срывая тем самым наступательный порыв. Когда противник приближался к позициям англичан (60-100 м), то они переходили на стрелы с граненными наконечниками (бодкины). Последние на ближней дистанции способны были пробить кольчугу и даже пластинчатые доспехи. Далее, когда измотанный и обескровленный неприятель все же достигал позиций, в бой вступали свежие английские рыцари и копейщики, которые истребляли вражеские силы в рукопашной схватке.   

Английская боевая тактика с одной стороны представляет собой блестящий пример эффективного сочетания и взаимодействия клинкового и стрелкового оружия, однако с другой стороны она четко показывает, что лук со стрелами – это оружие для измора вражеских сил, а меч – оружие для их уничтожения. При всех своих достоинствах лук был не в состоянии взять на себя полноценное выполнение функций меча, поэтому он оставался вспомогательным оружием, а меч – главным. Лучному бою англичане, а позже и другие европейцы, отводили роль обеспечения благоприятных условий для эффективного ведения рукопашного боя.

Как же обстояло дело с лучным боем у черкесов? Для этого необходимо детально проанализировать археологические материалы, касающиеся наконечников стрел адыгских воинов. Обратимся к материалам кабардинских курганов XIV – XVII вв., исследованных А.Х. Нагоевым, который классифицировал наконечники стрел по форме пера: 1-3 – широкие листовидные, 4,5 – двурогие срезни, 6-10 – ромбические и удлиненно-ромбические (Рис. 4). (9) Для целей данного исследования необходим более детальный анализ наконечников адыгских стрел по методике А.Ф. Медведева. (10)

По форме насада все наконечники черешковые. По форме поперечного сечения все адыгские стрелы можно разделить на два типа: плоские и граненные. Плоские имеют линзовидное сечение, а граненные – ромбическое или шестиугольное. 

Наконечники № 1, 2, 3 относятся к числу широких плоских и имеют следующие характеристики: листовидная форма пера с расширением в нижней части, линзовидное сечение, отсутствие упора, округлые края, лезвийные стороны и плечики. Однако наконечник № 2 обладает прямыми плечиками и лезвийными сторонам, хотя края сохраняют округлую форму, что позволяет его относить также и к ромбовидным.  

Наконечники № 4, 5 являются двурогими срезнями. Спецификой их конструкции являются широкие рога с лезвийной частью, что позволяло одновременно достичь проникающего и режущего эффекта. В бою такой наконечник наносил глубокую резанную рану. 

Наконечник № 6 относится к числу обычных плоских и обладает такими признаками, как узкая листовидная форма с расширением с нижней части, линзовидное сечение, наличие упора, прямые плечики, округлые края и лезвийные грани. 

Наконечники № 9, 10 относятся к числу обычных плоских с такими признаками, как вытянутая ромбовидная форма пера с расширением в нижней части, вогнутые плечики, угловатые края и прямые лезвийные грани. При этом наконечник № 9 имеет упор, слабо выраженные плечики и толстое линзовидное сечение, тогда как наконечник №10 – тонкое плоское сечение и четко выраженные плечики.

Наконечники № 7, 8 относятся к числу граненных. При этом наконечник №7 обладает килевидной сплющенной формой с расширением в нижней части, шестигранным сечением, упором, тупыми краями и прямыми слабо выраженными плечиками. Именно сплющивание придавало наконечнику шестигранное сечение, что уменьшало его массу и повышало его прочность. Наконечник № 8 имеет пирамидальную форму, ромбическое сечение, слегка округлые лезвийные грани и слабо выраженные плечики.  

Таково было состояние наконечников стрел у восточных адыгов (кабардинцев, бесленеевцев и др.). Аналогичная ситуация наблюдалась и у западных адыгов (шапсугов, абадзехов, натухайцев и др.), о чем свидетельствуют археологические материалы Белореченского, Убинского и Пшишского могильников. (11)

Однако стоит отметить, что среди наконечников стрел из Белореченского могильника, наряду с узкими ромбовидными присутствуют крупные трехлопастные и широкие плоские срезни (Рис. 5–7,15,16,17,18,19,20). (12) Количество последних было незначительным, что свидетельствует об их редком применении черкесами. Форма данных наконечников свидетельствует об их монгольском происхождении, т.е. в результате контактов адыгов с монголами. Их инородное происхождение дополнительно подтверждается фактом отсутствия аналогичных наконечников в Убинском и Пшишском могильниках, которые датируются более ранними периодами.  

Из проведенного анализа следует: подавляющая масса наконечников стрел у черкесов имела форму узкого остроконечного ромбовидного пера небольших размеров, что позволяло значительно снизить общую массу стрелы, и тем самым повысить дальность и скорость ее полета; узкое остроконечное ромбовидное перо и малые размеры наконечников стрел также были предназначены для нанесения глубоких проникающих ранений; граненные наконечники у черкесов не обладали столь широким разнообразием внешних форм, какое наблюдалось у англичан, т.к. проблема пробивания доспехов у черкесов не стояла столь остро как в Европе (основным доспехом на Северном Кавказе была кольчуга, а латные пластины не применялись); малые трехлопастные наконечники для дальних дистанций отсутствовали у адыгов, в связи с низким эффектом дальнобойной лучной стрельбы, которую они не практиковали; широкие срезни и крупные трехлопастные наконечники, широко применявшиеся монголами, практически отсутствовали в адыгском боекомплекте, что свидетельствует о высоком уровне развития клинкового боя у черкесов (аналогичная ситуация была и у англичан); наличие незначительного количества крупногабаритных плоских и трехлопастных наконечников, обусловлено наличием у адыгов практики обстрела вражеских лошадей, что было необходимо в условиях борьбы со степняками; относительное однообразие форм наконечников стрел свидетельствует об узком спектре боевых задач, решаемых лучным боем у адыгов.

Выше описанное состояние стрелкового боекомплекта у черкесов, обусловило соответствующие черты их тактики: лук со стрелами выполнял узкий спектр боевых задач, поэтому он являлся вспомогательным оружием; основным средством истребления вражеской силы был рукопашный бой, поэтому клинковое оружие было главным у черкесов, а его развитию они уделяли основное внимание; относительно однообразный состав стрелкового боекомплекта, обусловил основные пути повышения эффективности лучной стрельбы – за счет меткости и высокой пробивной силы.

Несмотря на некоторые отличия, четко вырисовывается сходство между английскими и черкесскими наконечниками стрел по конструкции, составу и функциональному назначению. Поэтому присутствуют черты сходства между их тактическими системами.   

Однако в отличие от англичан, черкесы не выделили лучников в отдельный род войск и не отдали лук в руки пехоты. Они приспособили это оружие к кавалерийскому бою, поэтому адыгские лучники были всадниками. Хотя в некоторых случаях последние могли спешиваться и действовать как лучники-пехотинцы. Причина заключалась в том, что у адыгов основной формой ведения военных действий была маневренная война, которая вывела конницу на главное место, а отсутствие тенденции развития родов войск обусловило ее универсальное назначение. Поэтому черкесы извлекали пользу из этого оружия преимущественно в кавалерийском бою, что определяет черты сходства с монгольской тактикой.

Каким же образом черкесы применяли лук в бою? В некоторых случаях они использовали лучной обстрел во время фронтальных атак. Последние были весьма сложным и опасным делом, т.к. передние ряды неприятеля всегда состояли из самых храбрых и стойких воинов. Для успеха атаки необходимо было подготовить благоприятные условия, поэтому перед ее началом черкесы давали по неприятелю короткий залп из луков, чтобы посеять в его рядах панику и ослабить стойкость фронтальных линий. Сразу после обстрела адыгские всадники, не давая врагу времени на восстановление строя, наносили молниеносный удар по фронту. Врезавшись на полном скаку в его ряды, черкесы переходили к рукопашному бою, истребляя вражеские силы и обращая их бегство. 

Так, например, данная схема имела место во время Бзиюкской битвы (1796 г.), когда шапсуги, перед тем как нанести фронтальный удар по бжедухам, осыпали их градом стрел. (13)

Если после атаки противник обращался в бегство, то черкесы приступали к активному преследованию. Ему они придавали большое значение, т.к. в этот момент вражеские силы были абсолютно беззащитны и могли быть полностью уничтожены, что привело бы к тотальной победе. Однако во время преследования было крайне трудно применить клинковое оружие, т.к. убегающие воины держались на дистанции. В этой ситуации лук был просто незаменим, поэтому адыгские всадники свободно прибегали к его использованию, расстреливая в спину бегущего неприятеля.

Иногда неприятелю удавалось отбить фронтальную атаку черкесов и сразу перейти в контратаку. В этом случае последние оказывались в роли преследуемых, что грозило опасными последствиями. Поэтому было крайне необходимо отбиться от погони, что адыгские всадники и делали с помощью лука: на полном скаку они разворачивались в седле на 1800 и стреляли по преследователям. Другими словами черкесы применяли знаменитый с древних времен прием – «скифский выстрел».

В случае, когда неприятелю удавалось отбить атаку черкесов, но не удавалось сразу же перейти контрнаступление, адыги отходили и готовились к новой атаке. В этот момент они были достаточно уязвимы, т.к. проводили перегруппировку сил. Чтобы защитить их от возможных атак противника, часть сил адыгов рассыпалась и кружилась вокруг него, обстреливая из луков. Другими словами черкесы применяли аналог монголо-татарской «мельницы». Неприятель вынужден был обороняться, а не атаковать; помимо этого он изматывал свои силы в процессе обороны. По окончании перегруппировки сил, черкесы, оправившиеся после неудачи, наносили новый удар по измотанному противнику. 

К примеру, эта схема применялась в сражении между кабардинцами и русскими во главе с генералом Якоби под Марьевской крепостью в 1779 г. (14)

В некоторых ситуациях черкесы использовали лук для снайперской стрельбы по вражеским полководцам, чтобы обезглавить войско неприятеля и ввести его в замешательство. Далее, пользуясь благоприятной ситуацией, горцы немедленно атаковали противника.  

Данный момент имел место при подавлении движения Шейха Мансура в Закубанье. Во время боя между русским отрядом и черкесами у р.Лабы в 1787 г., атаман Янов был убит прямым попаданием в голову двух стрел. (15) 

При вторжениях неприятеля в Черкесию, горцы в рамках стратегии измора широко применяли тревожащий обстрел, который позволял замедлить скорость движения врага и держать его силы в постоянном напряжении. Для этого использовались мобильные стрелковые группы, состоявшие из конных лучников с большими луками. Лошадь в этом случае выполняла роль транспортного средства. Выбрав удобную позицию, всадники спешивались, ждали приближения неприятеля, давали по нему несколько залпов и, сев на лошадей, отступали на новую позицию. Такая комбинация повторялось на всем пути движения противника. Иногда всадники использовали своих лошадей в качестве подвижных башен: они стреляли из луков, стоя на спине лошади в полный рост, что повышало точность и дальность стрельбы. Аналогичная система ведения лучной стрельбы практиковалась английскими хобелярами (конными лучниками). (16)

Стоит отметить, что черкесы неплохо владели искусством залповой стрельбы из луков. Это свидетельствует о хорошем уровне координации в адыгском войске, несмотря на его иррегулярный характер. Один из таких моментов упомянут в мемуарах Ф. де Сегюра: «Генерал Апраксин сообщил мне, что в одном тяжелейшем сражении кабардинцы нанесли больше бедствия его войску стрелами, чем ружьями: эти стрелы, пущенные издалека, вонзились в тела людей и лошадей до оперения. От первого выстрела в 400 русских кавалеристов последние потеряли убитыми и сбитыми с лошадей 70 человек». (17)

Помимо кавалерийских боев на открытых пространствах, лучной бой играл немаловажную роль у черкесов во время лесных и горных сражений.

Отсюда хорошо видно, что черкесы использовали лук везде, где можно было извлечь из него выгоду. И хотя ему отводилась немаловажная роль, она была второстепенной по своему характеру. Высокий уровень развития искусства лучного боя у черкесов проявился не в степени важности его тактической роли и не в широте спектра решаемых боевых задач, а в том, что он был органично интегрирован в ударно-маневренную тактику адыгов, стержнем которой был рукопашный бой.

На базе выше озвученных положений вырисовывается интересная картина адыгской тактики. С одной стороны ее стержень составлял рукопашный бой, навязываемый противнику таранным ударом, что делало черкесскую тактику ударной по своей сущности и сближало с тактикой европейских рыцарей. С другой стороны она была маневренной по своему характеру и обладала огромным маневровым потенциалом, что отличало ее от рыцарской тактики и делало похожей на тактику азиатских кочевников. Получался интересный гибрид двух различных тактических систем – ударной европейской и маневренной азиатской.

В условиях маневренного боя в некоторых ситуациях клинковое оружие было бесполезным, а лук мог принести существенную пользу, поэтому черкесы не отказались от его услуг. Им удалось сделать то, что не смогли сделать европейские рыцари и воины азиатских степей: органично совместить клинковое и лучное оружие, а также рукопашный и стрелковый бой в рамках одного рода войск (кавалерии). Другими словами черкесская кавалерия в бою могла действовать как европейская рыцарская конница и как восточная легкая кавалерия. Фундаментальная причина этого явления заключалась в том, что Черкесия, как и весь Северный Кавказ, была местом контакта культурных пространств Европы и Азии. 

Аналогичная тенденция – попытка органичного совмещения рукопашного и стрелкового боя в рамках одного рода войск – наблюдались у византийцев и египетских мамлюков. Причина этого объясняется их географическим расположением: по меридиану, проходящему сквозь Северный Кавказ, Византию и Египет проходил стык Европы и Азии, другими словами – цивилизационный фронтир. И народы, жившие вдоль этого фронтира, одновременно обогащали себя достижениями двух разных миров.  

Иллюстрации

Рис. 1. Монгольские наконечники стрел XIII-XIV вв. (по М.В. Горелику, 2002)

Рис. 2. Типы наконечников английских стрел: 1 – броадхед, 2 – бодкин (по Д. Дембовскому, 2010)

Рис. 3. Английские наконечники стрел XIV – XV вв. (по J. Barratt, 2000)

Рис. 4. Наконечники стрел из кабардинских курганов XIV–XVII вв. (по А.Х. Нагоеву, 2000)

Рис. 5. Наконечники стрел из Белореченского могильника XIV–XV вв. (по Левашевой В.П., 1953)

Примечания
 
(1) Горелик М.В. Армии монголо-татар X-XIV веков. Воинское искусство, снаряжение, оружие. – М., 2002. – С. 61.
(2) Худяков Ю.С. Сабля Багыра: Вооружение и военное искусство средневековых кыргызов. – СПб., 2003. – С. 61; Немеров В.Ф. Воинское снаряжение и оружие монгольского воина XIII–XIV вв. // http://velizariy.kiev.ua/avallon/museum/mongol.htm.
(3) Панченко Г.К. Луки и арбалеты в бою. – М., 2010. – С.118.
(4) Храпачевский Р.П. Армия монголов периода завоевания Древней Руси. – М., 2011. – С. 80-81.
(5) Панченко Г.К. Луки и арбалеты в бою... – С.132-137.
(6) Дембовский Д. Реконструкция средневековых английских стрел и наконечников // http://archers.medieval.ru/forum/ viewtopic.php?t=3237
(7) Коул Г. Наконечники стрел XIV-XV вв. // http: // longbowclub.ru/lib_ attachment2.htm.
(8) Barratt J. The Battle of Shrewsbury // http://www.militaryhistoryonline.com/medieval/ shrewsbury/
(9) Нагоев А.Х. Средневековая Кабарда. – Нальчик, 2000. – С.55.
(10) Медведев А.Ф. Археология СССР. Ручное метательное оружие. Лук и стрелы, самострел VIII-XIV вв. (Свод археологических источников). – М., 1966. – С.36-53.
(11) Левашева В.П. Белореченские курганы // Труды Государственного исторического музея. Археологический сборник / Под ред. проф. А.А. Брюсова. – Вып. XXII. – М., 1953. – С. 177-179; Стрельченко М.Л. Вооружение адыгейских племен в X–XV веках (по материалам Убинского могильника) // Наш край. Материалы по изучению Краснодарского края. – Вып. I. – Краснодар, 1960. – С. 152-154; Носкова Л.М. Средневековые погребения могильника на р. Пшиш в Адыгее. По раскопкам 1986 и 1988 годов // Государственный музей Востока. Материальная культура Востока. – Вып. 4. – М., 2005. – С. 186-200.
(12) Левашева В.П. Белореченские курганы... – С. 177-179.
(13) Потто В.А. Кавказская война. – М., 2006. – Т.1. – С.431.
(14) Бутков П.Г. Материалы для новой истории Кавказа с 1722 по 1803 г. – Нальчик, 2001. – С.176.
(15) Потто В.А. Кавказская война. – М., 2006. – Т.1. – С.118.
(16) Панченко Г.К. Луки и арбалеты в бою. – М., 2010. – С.192.
(17) Де Сегюр Ф.Л. Воспоминания // Северный Кавказ в европейской литературе XIII – XVIII веков / Сост. В.М. Аталиков. – Нальчик, 2006. – С.278.

Источник: Остахов А.А. Роль стрелкового боя в тактике черкесов в XV–XVIII вв. (на базе археологических материалов) // Археология и этнология Северного Кавказа. Сборник научных трудов. ‒ Нальчик: Издательский отдел КБИГИ, 2015. ‒ Вып. 4. ‒ С. 93-106.

археология Великобритания воинское искусство / вооружения историография традиционализм черкесы



Добавить комментарий
Ваше имя:
Ваш E-mail:
Ваше сообщение:
   
Введите код:     
 
Выбор редакции
24.07.2016

И. Алиев в своем выступлении на саммите в Варшаве высоко оценил «поддержку...

22.07.2016

«Наши западники должны быть искренними и честными и объяснить народу, что ждёт Армению, если она изберёт...

19.07.2016

Мэр Кисловодска Александр КУРБАТОВ: «Я стараюсь выстраивать политику города в таком направлении, чтобы...

11.07.2016

У нас сегодня пять направлений промышленного и сельскохозяйственного развития. Особенно хорошо развивается...

29.06.2016

В работе круглого стола, состоявшегося 25 марта 2016 г. в Институте мировой экономики и международных отношений...

20.06.2016

3 июня на своем очередном заседании Комиссия по внешним связям Национального Собрания Армении одобрила...

15.06.2016

Восточный фронт Германской войны простоял на территории Кореличского района Белоруссии почти два года....

18.11.2015

В середине августа с.г. в госслужбу по безопасности пищевых продуктов Минсельхоза Армении поступили...

10.05.2015

Сергей МАРКЕДОНОВ

21.01.2015

«Исламское государство» (ИГ) актуализирует угрозы в отношении соседних с Россией стран: в январе его...

Опрос
2016 год на Южном Кавказе:

Библиотека
Монографии | Периодика | Статьи | Архив

АРМЕНИЯ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ
Крылов А.Б. Армения в современном мире. Сборник статей. 2004 г.

АЗЕРБАЙДЖАНСКАЯ РЕСПУБЛИКА: ОСОБЕННОСТИ «ВИРТУАЛЬНОЙ» ДЕМОГРАФИИ
В книге исследована демографическая ситуация в Азербайджанской Республике (АР). В основе анализа лежит не только официальная азербайджанская статистика, но и данные авторитетных международных организаций. Показано, что в АР последовательно искажается картина миграционных потоков, статистика смертности и рождаемости, данные о ежегодном темпе роста и половом составе населения. Эти манипуляции позволяют искусственно увеличивать численность населения АР на 2.0 2.2 млн. человек.

ЯЗЫК ПОЛИТИЧЕСКОГО КОНФЛИКТА: ЛОГИКО-СЕМАНТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ
Анализ политических решений и проектов относительно региональных конфликтов требует особого рассмотрения их языка. В современной лингвистике и философии язык рассматривается не столько как инструмент описания действительности, сколько механизм и форма её конструирования. Соответствующие различным социальным функциям различные модусы употребления языка приводят к формированию различных типов реальности (или представлений о ней). Одним из них является политическая реальность - она, разумеется, несводима только к языковым правилам, но в принципиальных чертах невыразима без них...

УКРАИНСКИЙ КРИЗИС 2014 Г.: РЕТРОСПЕКТИВНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ
В монографии разностороннему анализу подвергаются исторические обстоятельства и теории, способствовавшие разъединению восточнославянского сообщества и установлению границ «украинского государства», условность которых и проявилась в условиях современного кризиса...

РАДИКАЛИЗАЦИЯ ИСЛАМА В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ
Монография посвящена вопросам влияния внутренних и внешних факторов на политизацию и радикализацию ислама в Российской Федерации в постсоветский период, а также актуальным вопросам совершенствования противодействия религиозно-политическому экстремизму и терроризму в РФ...

МИГРАЦИЯ И ЯЗЫК. ПУШТУНЫ В ПАКИСТАНСКОМ ВЫСОКОГОРЬЕ
Анализ миграционных процессов и этнолингвистической ситуации в различных частях иранского мира могут дать дополнительное понимание реалий Кавказского региона. Работа немецкого исследователя Маттиаса Вайнрайха, изданная Кафедрой Иранистики Ереванского государственного университета, посвящена вопросам языка и языковой среды пуштунских мигрантов севера Пакистана. Основная цель работы  - анализ роли пуштунских мигрантов в многоязычной среде региона и влияния этой среды на выбор модели коммуникации и языка общения. Книга, практически целиком основанная на полевом материале автора, может представлять интерес для широкого круга востоковедов, социологов и социолингвистов.



Перепечатка материалов сайта приветствуется при условии гиперссылки на сайт "Научного Общества Кавказоведов" www.kavkazoved.info

Мнения наших авторов могут не соответствовать мнению редакции.

Copyright © 2017 | НОК | info@kavkazoved.info