Как и в большинстве развитых стран, устойчивое развитие Республики Абхазия предполагает определение общегосударственных стратегических целей, приоритетов и механизмов их практической реализации, что предусматривается, в частности, Законом о государственном прогнозировании и программах социально-экономического развития РА. Перечень необходимых к разработке целевых программ в данном законе свидетельствует о междисциплинарном научном подходе, который государство намерено использовать при формировании общенациональной стратегии развития на долгосрочный период.
Однако существующая на сегодня управленческая практика в РА демонстрирует определенный дефицит инструментов взаимной корреляции и синергии отраслевых программ развития. Между тем, оптимальный эффект для общенационального развития может иметь именно системный подход в реализации стратегических целей и ориентиров, когда, к примеру, внешняя политика использует специфические дипломатические и иные ресурсы, в том числе и для решения собственно экономических задач, а наука, культура или туризм способствуют успехам государства на международной арене и т.д. В данном обзоре обсуждается потенциал некоторых отраслевых инноваций в системном стратегическом планировании устойчивого развития РА, в частности, потенциал синергетического взаимодействия Кластерной политики государства и стратегии Национального Брендинга.
Актуальность
Общеизвестно, что с древнейших времен Абхазия являлась перекрестком цивилизаций и торгово-транспортных путей в Евроазиатском геоэкономическом ареале, а также частью Великого Шелкового Пути через Кавказский хребет. Транскавказская железнодорожная магистраль, лучший по своим техническим характеристикам в регионе Сухумский аэропорт, Черноморские порты – все это и сегодня предопределяет чрезвычайно выгодное географическое и стратегическое положение Абхазии как части транспортного коридора на пересечении транзитных линий Север-Юг и Восток-Запад, на стыке международных геополитических интересов в Черноморско-Кавказском регионе. Эти факторы обусловливают наличие определенного геоэкономического потенциала Абхазии как регионального актора, весьма востребованного в контексте не только долгосрочных перспектив стратегического партнерства Абхазии и России, но и стабильного развития региона в целом.
Эксперты отмечают уникальные природно-климатические условия, включая плодородие почвы и годовой температурный режим, высокие показатели экологической среды, в том числе запасы и качество питьевой воды, возможности производства экологически чистой энергии, минеральные природные ресурсы, сельскохозяйственный, курортно-туристический и оздоровительный потенциал Абхазии, древние памятники истории, религии и культуры, что обеспечивает высокий собственно экономический потенциал РА.
Однако несмотря на объективные природоресурсные возможности и позитивные ожидания в связи с внушительной финансовой помощью России в последние годы, успехи Абхазии на обозначенных политико-экономических треках выглядят более чем скромно, что требует диверсификации общих подходов как к стратегическому планированию, так и к непосредственному освоению предполагающейся финансовой поддержки в рамках Инвестиционной Программы на 2015-2017 гг .
Анализ осуществленных проектов Комплексного плана социально-экономической поддержки РФ на 2010-2013 гг. показывает, что в управленческой методологии РА преобладает даже не отраслевой, а объектный метод планирования проектов в различных сферах, что нивелирует мультипликативный и синергетический эффекты от их реализации, не говоря уже о единой логистической модели, связывающей все реализуемые проекты в единую систему стратегического планирования.
Во многих развитых странах успешно апробированным дополнением к традиционному (отраслевому или объектному) планированию является кластерный подход, оптимальный для развития не только самого кластера, но и определенной территории или страны в целом. По оценкам экспертов, «к настоящему времени кластеризацией охвачено около 50% экономик ведущих стран мира. В США в рамках кластеров работает более половины предприятий. В ЕС насчитывается свыше 2 тыс. кластеров, в которых занято 38% его рабочей силы. Полностью охвачены кластеризацией датская, финская, норвежская и шведская промышленность. На промышленные кластеры Италии приходится 43% численности занятых в отрасли и более 30% объема национального экспорта. Примером сильных международных кластеров являются сети Лондона. Перечень их видов деятельности включает предоставление финансовых и деловых услуг, туризм, рекламу, фармацевтику, изготовление одежды и т.п. Наиболее мощный в Великобритании кластер построен на предоставлении финансовых услуг. В Нью-Йорке существует свой финансовый кластер – Уолл-стрит». (1)
В 2012 г. Правительством РФ был утвержден перечень 25 инновационных территориальных кластеров, относительно которых Министерству экономического развития России поручено сформировать меры государственной поддержки. Среди этих мер значительное место занимают субсидии со стороны государства. Выработаны специальные «ПРАВИЛА распределения и предоставления субсидий из федерального бюджета бюджетам субъектов Российской Федерации на реализацию мероприятий, предусмотренных программами развития пилотных инновационных территориальных кластеров», а общую координацию деятельности органов исполнительной власти по этому направлению осуществляет департамент инновационного развития Министерства экономического развития Российской Федерации. Кроме того, постоянно работают научные Форумы и торгово-финансовые публичные площадки, осуществляется процесс обмена опытом с известными мировыми кластерами Швейцарии, Бельгии, Нидерландов и др. стран.
Российский опыт пока еще небольшой, но весьма обнадеживающий, о чем свидетельствует ее активная кластерная политика – созданы и уже работают, в частности, Камский инновационный территориально-производственный кластер (РТ), Аэрокосмический кластер Самарской области, Ядерно-инновационный кластер (г. Димитровоград, Ульяновской области), кластер Академгородка (г. Новосибирск), кластер Республики Мордовия «Энергоэффективная светотехника и интеллектуальные системы управления освещением», Кластер малотоннажной нефтехимии Республики Башкортостан, Томский инновационный территориальный кластер (фармацевтика, медицинская техника, информационные технологии), кластерная система Алтайского края (2).
Максимальный эффект кластерной политики в условиях РА, на наш взгляд, может быть достигнут посредством ее сочетания с другим инновационным подходом - стратегией Национального Брендинга (НБ), также предполагающей не только и не столько традиционный объектно-отраслевой метод, состоящий в создании бренда отдельных отраслей, товаров, услуг, объектов промышленности или туризма, а Бренда страны как таковой. Общеизвестно, что бренд страны и бренд ее товаров - это разные вещи, хотя и взаимосвязанные. Стоимость товаров на внешнем рынке зачастую определяется не только и не столько их качеством, сколько брендом страны их происхождения. НБ является целенаправленной политикой по формированию позитивной, яркой и запоминающейся репутации страны с целью получения практических дивидендов во внешней среде (прежде всего, прибыли или наценки на товары/продукты за счет бренда страны), а также по повышению инвестиционной привлекательности: ведь хорош известно, что инвестиции, как и туристы, прежде всего идут в Страну и только потом в отдельные ее отрасли, проекты или отели. Именно Бренд страны в целом может стимулировать развитие отдельных национальных брендов, обратный же процесс в условиях международной изоляции Абхазии скорее исключение, чем правило.
НБ подразумевает реализацию позитивных характеристик страны с целью извлечения прибыли, что, с одной стороны, сближает его с имиджеологией, а с другой, проводит границу между этими понятиями, ведь имидж в отличие от бренда не имеет ценовой характеристики и может быть не только положительным, но и отрицательным. В этом контексте сложно не заметить, что в последние годы усилился негативный международный фон вокруг Абхазии и, соответственно, ужесточился режим ее изоляции: теперь уже даже абхазские дети и спортсмены, как правило, не могут участвовать в тех международных мероприятиях, в которых они участвовали еще несколько лет назад. Активное лоббирование Грузией санкций в отношении Абхазии обосновывается с помощью грубейшей фальсификации не только событий недавнего, но и глубокого исторического прошлого, но что самое главное и опасное, обвинительной аргументацией международно-правового характера в адрес Абхазии ( «оккупация», этнические чистки, массовые нарушения прав грузин и т.д.) как на различных официальных, так и неофициальных международных площадках. Абхазия же лишена возможности представлять собственные аргументы на международной арене, будучи ограниченной преимущественно Женевским форматом и некоторыми форматами неофициального грузино-абхазского диалога.
Между тем усилившийся международный обвинительный тренд в отношении РА и соответствующее этому тренду усиление ее политико-экономической изоляции отрицательно влияют не только на политические аспекты, но и на перспективы экономического развития РА. Абхазия, полностью разрушенная прошедшей грузино-абхазской войной, все еще не прошла этапа полноценной послевоенной реабилитации, которую должно было бы осуществить международное сообщество в качестве компенсации ущерба, что, как правило, осуществлялось им во многих странах, пострадавших от вооруженной агрессии. В случае же Абхазии специальная донорская, в т.ч. безвозмездная, помощь была оказана и продолжает оказываться стране-агрессору - Грузии. Поэтому вполне объяснимы сложности, с которыми сталкивается Абхазия, пытаясь осуществить одновременно поствоенную экономическую реабилитацию (т.е. как минимум восстановление полностью разрушенной инфраструктуры) и запуск собственно программ социально-экономического развития.
Национальный Брендинг как системная стратегия
Национальный Брендинг (НБ) как системная стратегия мог бы сыграть роль инструмента диверсификации, объединив специфические ресурсы самых разных направлений и сфер деятельности абхазского общества. Возможности НБ хорошо известны за рубежом и относительно недавно стали активно использоваться и в РФ. Основоположник метода бренд-индексирования стран и городов - С. Анхольт, анализируя факторы, влияющие на привлекательность стран (культура, туризм, политика, экономика, социальный климат, человеческий капитал и т.д.), составлял рейтинг привлекательности стран, выставляя количественное значение каждой из исследуемых стран, превращая таким образом страну в «товар», бренд, который можно более или менее успешно «продвинуть» на международных политических, экономических и прочих рынках. По мнению Анхольта, для успешного Национального Брендинга необходима одновременная и согласованная работа по шести его основным направлениям: внешняя и внутренняя политика, туризм, инвестиции, увеличение экспорта и культура/традиции/ история / человеческий капитал / народ. Публичная дипломатия, маркетинг, медиа, IT-технологии, инновации, наука, культура, сотрудничество бизнеса, общественных и государственных организаций – все это методы, используемые как в кластерной политике, так и в Национальном Брендинге государств. Их сочетание, на наш взгляд, может дать инновационный импульс для устойчивого развития страны и становления конкурентоспособной политико-экономической модели государства на долгосрочную перспективу при условии, что будет адекватно обозначена базовая Концепция как Бренда страны в целом, так и логистики Кластерной политики в целом и отдельных кластерных проектов.
Очевидно, что в основе концепции Бренда Абхазии как государства, его конкурентоспособности и инвестиционной привлекательности должны лежать эксклюзивные, уникальные характеристики, отличающие ее от соседних стран региона со сходными климатическими и географическими условиями и часто с лучшими социально-бытовыми условиями жизни и туристического сервиса на данном этапе. Кроме того, учитывая фактор стратегического партнерства РФ и РА, важно исключить по возможности конкурентный характер Брендов этих стран - стратегических союзников, тем более, что политико-экономические достижения Абхазии как государства объективно усиливают интеграционную привлекательность и геоэкономический потенциал России как регионального и глобального международного игрока. Базовыми параметрами Бренда РА, в частности, могли бы быть следующие:
• Культурно-историческое наследие Абхазии, т.е. национальная культура, традиции, философия Апсуара и история абхазского народа, включая историю его национально-освободительной борьбы. Мир должен иметь больше объективной информации и сочувствовать автохтонному абхазскому народу в его национально-освободительной борьбе за независимость, поддержанной и практически всеми остальными проживающими сегодня в РА этническими группами. Факт межконфессиональной и межнациональной гармонии в Абхазии также выгодно подчеркивает демократический характер государства. Очень важны эмоции, которые вызывает история народа и страны у окружающего мира. К примеру, известный фильм «Храброе сердце» о борьбе за независимость Шотландии со звездой Голливуда в главной роли оказался не просто выгодным коммерческим проектом, но и вызвал позитивные эмоции, сопереживание и сочувствие к судьбе шотландцев во всем мире. В 2015 г. – в год столетия армянского геноцида реализуется множество проектов, в том числе совместные российско-армянские фильмы с участием в главных ролях мировых звезд Дастина Хоффмана и Алена Делона, что, безусловно, будет иметь важный брендинговый эффект для Армении. Для Абхазии пример Армении, которая уже 100 лет напоминает миру о геноциде и добилась в этом успеха, весьма показателен – ведь и парламент РА в 1997 г. квалифицировал как геноцид (3) весь период пребывания абхазов в составе советской автономии Грузии, а также события периода грузинской оккупации Абхазии 1918-1921 гг., которым через три года исполнится тоже 100 лет. Человеческий капитал, яркие личности соотечественников и их достижения, наука, культура оказывают позитивное влияние на Бренд страны, однако в условиях политической и культурной изоляции эти составляющие брендинга задействовать в полную силу сложно из-за частых запретов на участие в международных мероприятиях не только политикам, но и детям, спортсменам, деятелям культуры, науки, общественного спектра. В этом контексте необходимость реализации более действенной политики деизоляции на международной арене очевидна, требующей для усиления конечного эффекта координации концептуальных и практических позиций РА и РФ как стратегических партнеров в соответствии с подписанным в 2015 г. Меморандумом о координации их внешнеполитической деятельности.
• Экология, т.е. высокоэкологичная жизненная среда (питьевая вода - продукты питания - горы - воздух - море); Люди должны знать, что приехав в Абхазию, они, как минимум, получат натуральное здоровое питание и высокоэкологичную окружающую среду.
• Инновационно-оздоровительный потенциал, включая науку, медицину, биотехнологии, сервис и т.д.; Мир должен знать об эксклюзивных традициях и новых достижениях абхазской науки и практической медицины.
• Международное и региональное позиционирование РА. Абхазия потенциально страна со специфической геоэкономической нишей в региональном разделении труда в Черноморско-Кавказском регионе: это - транзитно-логистический узел (хаб), региональный финансово-экономический и туристический центр. В свете доминирования конфронтационного тренда в отношениях РФ и Запада, подключение Абхазии к процессам конструктивного взаимодействия субъектов интеграционных процессов, в частности, ЕАЭС, БРИКС, ШОС и ЕС в Черноморско-Кавказском регионе в рамках международной экономической и публичной дипломатии могла бы способствовать созданию выигрышного Бренда Абхазии, а, следовательно, и России как ее геополитического покровителя. Координация действий РФ и РА объективно способствовала бы упрочению региональной стабильности и безопасности, в отличие от тех региональных акторов, в частности, Грузии, которые не удовлетворены сложившимся Статус-кво и планируют его изменить, что чревато весьма рискованными последствиями для всего региона, остающимся в целом на данный момент достаточно предсказуемым и поддающимся антикризисному управлению, прежде всего со стороны ведущего игрока в регионе – РФ, но также и со стороны других заинтересованных региональных акторов.
Таким образом, Национальный Брендинг — это комплекс мер в сфере туризма, культуры, внутренней и внешней политики, экспорта, и инвестиций по разработке и имплементации стратегии построения бренда государства, направленный на улучшение имиджа страны, воспринимаемого как местным населением, так и иностранцами и активируемого с помощью различных инструментов (коммуникации, маркетинговые инструменты, публичная дипломатия и т.д.) (4).
Слоган Национального Бренда Абхазии и его визуальное изображение – дискуссионный вопрос и требует соответствующей экспертизы, однако уже сейчас можно говорить, что все возможные составляющие Бренда Абхазии формируют некую эмоционально окрашенную реальность ( что необходимо для любого бренда, т.к. в первую очередь он действует на уровень эмоций и только потом на уровень «рацио» ) – Абхазский Мир –Апсуара – Абаза. Этот мир и есть отличающийся от конкурентов на внешнем, в том числе туристическом, рынке абхазский эксклюзив, уникальная реальность, в которой древняя история Страны Души органично сосуществует с современными ценностями свободы, демократии, добрососедства народов и экономического сотрудничества государств.
Кластерный подход как фактор политики и экономики
Целям реализации комплексного политико-экономического подхода для среднесрочного и долгосрочного стратегического развития Абхазии, на наш взгляд, вполне соответствует Кластерный подход, суть которого сводится к так называемой модели тройной спирали – взаимодействия власти, бизнеса и науки, обеспечивающей их синергию, конкурентоспособность и нивелирование рисков.
Автором собственно кластерной теории в ее нынешнем понимании стал американский экономист Майкл Портер. «Он первым наиболее законченно концептуализировал феномен кластера и определил его как «сконцентрированную по географическому признаку группу взаимосвязанных компаний, специализированных поставщиков, поставщиков услуг, фирм в соответствующих отраслях, а также связанных с их деятельностью организаций (например, университетов, агентств по стандартизации, а также торговых объединений) в определенных областях, конкурирующих, но вместе с тем ведущих совместную работу». (5)
Эксперты отмечают, что «природу кластера может раскрыть обращение к этимологии слова. Английское слово cluster – кисть, пучок, гроздь, куст – используется для обозначения какой-либо конфигурации (формы) элементов, связанных или расположенных близко вместе. Таким образом, для того чтобы быть кластером, группа географически соседствующих взаимосвязанных компаний и связанных с ними организаций должна действовать в определенной сфере, характеризоваться общностью деятельности и взаимодополнять друг друга. В настоящее время применение кластерного подхода рассматривается в качестве одного из наиболее эффективных путей развития территорий. Также существует такое понятие, как «кластерный капитал». Он представляет собой объединенные экономические отношения хозяйствующих субъектов по поводу получения добавленной стоимости, взаимодействие которых обусловлено долговременным соединением промышленного, финансово-кредитного, человеческого, коммуникативного капиталов... Несмотря на существование внутренней конкуренции между однородными участниками кластера, внешняя конкуренция представляет кластер в качестве единого образования с особой идентичностью, который вступает в соперничество с иными кластерами и крупными корпорациями на глобальном рынке. В данном контексте целостность кластера в мировом масштабе, в глобальной конкуренции за потребителя и ресурсы, создает основания для развития тесной кооперации внутри кластера и увеличения производительности всех его участников с целью повышения конкурентоспособности конечного продукта кластера на мировом рынке». (6)
Кластеры, как смешанные, так и однородные, являются организационно-управленческим подходом, позволяющим объединить собственно коммерческий и стратегический потенциал экономики РА в единый логистический комплекс практических действий, что создает новые возможности для Национального Брендинга, поскольку «кластеры выступают и как Форум, в рамках которого ведется диалог между деловыми, правительственными и научными кругами о путях развития конкурентных преимуществ в рамках региона, страны…» (7)
Существует также и ряд преимуществ кластеров, связанных со снижением социального дисбаланса из-за сильной поляризации доходов населения, большая часть которого сегодня лишена государственной поддержки их бизнес-инициатив. В этом контексте показательно, что в абхазском обществе большое внимание уделяется условиям получения финансовой поддержки в рамках Инвестпрограммы со стороны РФ и, как правило, озвучивается опасение, что по существу предполагается поддержка только крупного бизнеса в то время, как малый и средний бизнес, и без того испытывающий большие проблемы, не будет иметь возможности участия в бизнес-инициативах Инвестиционного Агентства РФ. Как отмечает Председатель ТПП РА Г.Гагулия, Инвестагентство – «проект вроде бы неплохой, но непонятен механизм его исполнения…В любом случае - приятно одно: есть возможность получить прямые инвестиции в виде денег. Есть, правда, один нюанс - принимаются те проекты, в которых заявитель обязуется внести от 10 до 20% своих собственных средств. Тут возникают вопросы. Допустим, я представляю проект на 50 миллионов, 20% от них - это 10 миллионов. А кто может заплатить такие деньги? Значит, доступ к этим ресурсам будут иметь только богатые люди. А как тогда говорить о развитии тех или иных проектов, у которых нет начального капитала? Может, они представят самые лучшие проекты, но у них нет этих 20%». (8)
Кластерный подход позволяет поддержать все виды бизнеса и сбалансировать конфликт интересов малого и крупного бизнеса посредством общего финансирования кластера, структура которого включает разные по формату и отраслевой направленности проекты, что будет иметь важный эффект не только в контексте стимулирования экономического развития страны через поддержку малого и среднего бизнеса, но и в контексте нейтрализации определенных вызовов для социально-экономической стабильности общества. Общая практика кластеров такова: «средние и мелкие предприятия формируют сателлитные образования вокруг крупных групп и становятся их поставщиками. Крупные компании делегируют им производство промежуточных продуктов и сферу сопутствующих услуг, что оказывает мощное влияние на средний и малый бизнес, способствуя его инновационной ориентации и достижению им качественно нового уровня технологии, организации и управления производством во всех иных сферах хозяйственной деятельности. Поэтому именно от взаимодействий внутри кластеров, от способности их участников эффективно использовать внутренние и мобилизовать внешние ресурсы зависит конкурентоспособность всего кластера. Ядро кластера (центры дохода) – это те организации, которые вносят основной вклад в результаты работы кластера; резервы роста – это те структуры и организации, потенциал которых не раскрыт полностью. (9)
Как отмечалось, в Абхазии уже много лет с помощью РФ финансируются различные социально-культурные и экономические проекты, но отсутствие единой территориальной взаимосвязи и логистики проектов не позволило существенным образом изменить общую социально-экономическую ситуацию в стране, поскольку не было создано самостоятельных механизмов экономического развития и рентабельности проектов. Некоторые проекты просто остановились, несмотря на серьезные вложения ( фруктовые плантации, молочный завод и др.).
Кластерный подход позволяет финансировать те же самые «отдельные» проекты, однако объединенные в единую синергетическую сеть в рамках Кластера, они могут существенно улучшить собственную конкурентоспособность и рентабельность, и, главное, создать новые инструменты развития бизнеса и повышения инвестиционной привлекательности страны в целом.
По критерию уровня участия государства сложились две модели кластерной политики. П
