О НАЧАЛЬНОМ ЭТАПЕ ГРУЗИНО-АБХАЗСКОГО КОНФЛИКТА
Вадим МУХАНОВ | 29.05.2026 | 11:29
Многие отечественные политологи, анализируя конфликты на пространстве бывшего Советского Союза, нередко говорят о том, что именно распад большого и единого государства привел к всплеску межнациональных противоречий и вспышке этнополитических конфликтов. В качестве примеровчасто приводят армяно-азербайджанский, грузино-югоосетинский и грузино-абхазский конфликты. Подобная оценка не соответствует действительности ввиду значительно более длительной протяженности этих конфликтов. Отметим, что они обострились только в позднесоветскую эпоху, тогда как их возникновение и начальные этапы относятся к событиям более чем столетней давности. В частности, о начальном этапе грузино-югоосетинского конфликта автор писал в специальной статье [1]. Теперь следует разобрать начальный этап грузино-абхазского конфликта, который вспыхнул в революционную эпоху и продолжалсявплоть до полной советизации Кавказа в 1921 году.
Начальный этап грузино-абхазского конфликта пришелся на годы первого опыта обретения национальной независимости Грузии, в непростой периодистории всего Кавказского региона, последовавший за крахом Российской империи. Эта болезненная трансформация происходила на фоне завершения Первой мировой войны и передела зон владений бывших империй. В 1917 г., то есть в год революции, когда все только начинали жить по новым правилам, принципом территориального размежевания в Закавказье признавался этнический фактор (который связывался с хозяйственными потребностями народа и топографическими условиями). Именно он был принят и поддержан основными политическими силами в регионе (в частности, на подобной позиции стояли представители грузинских партий социал-демократов и социал-федералистов). Этот принцип не вызывал споров и дискуссий на многочисленных совещаниях и в комиссиях вплоть до объявления независимости Грузии весной 1918 г. (то есть в период Временного правительства и единой Закавказской республики).
Весьма показательно, что если до объявления независимости грузинская политическая элита поддерживала этнический принцип разделения, то после мая 1918 г. она стала выступать за соблюдение административных границ империи, так как это позволяло ей удержать некоторые территории. Также показательно, что если в переговорах с армянской стороной Тифлис подчеркивал старое административно-территориальное деление Закавказья, то на севере, во взаимоотношениях с Добровольческой армией, наоборот, настаивал на соблюдении этнического принципа. В отношении Абхазии руководство Грузинской демократической республики (ГДР) во главе с Н. Жордания поступило самым простым способом – действовало с помощью силы. После ввода туда грузинских войск подконтрольный Тифлису Народный Совет признал нахождение Абхазии в составе Грузинской республики в качестве автономной единицы (1919 г.), тем более, что в отношении бывшего Сухумского округа Российской империи не срабатывал ни принцип административного разграничения, ни этнический принцип.
Проблемы во взаимоотношениях между национальными элитами Грузии и Абхазии возникли после распада единой Закавказской республики, ставшей определенным переходным мостиком между имперским прошлым и независимым настоящим, и объявления о создании Грузинской демократической республики в мае 1918 г. Напомним, что в конце мая, в ответ на турецкое наступление и невозможность его остановить, сначала грузинская политическая элита, а затем – армянская и азербайджанская объявили о создании самостоятельных республик. Абхазия, находившаяся в орбите единого Закавказья, летом 1918 г. оказалась один на один с возросшими амбициями грузинских лидеров, которые потребовали подчинения и силовым путем в кратчайшие сроки взяли под контроль ее территорию.
* * *
Если Грузинская республика возникла на базе двух имперских губерний – Тифлисской и Кутаисской, то Абхазия в составе России также имела свою административно-территориальную единицу. Судьбоносный 1917-й год она встретила в статусе Сухумского округа, который, как и расположенные по соседству вышеназванные губернии, входил в границы Кавказского наместничества [2, с. 476]. На территории округа после Февральской революции стал действовать Комитет общественной безопасности во главе с князем А. Шервашидзе. В 1917 г. в связи с преемственностью власти в столице никаких конфликтных ситуаций между Тифлисом и Сухумом еще не возникало, напротив, присутствовала надежда на налаживание жизни в регионе на новых началах. Об этом свидетельствуют первые контакты Национальных советов, которые в итоге пришли к заключению соглашения февраля 1918 г.
После падения Временного правительства и развала региональной власти в Абхазии прошел общий съезд, где 8 ноября 1917 г. был избран собственный общественно-политический орган – Абхазский народный совет (АНС), который стал активно взаимодействовать с различными политическими силами Северного Кавказа и Закавказья. Понятно, что на первом месте в списке контактов стояли соседи из Тифлиса. Грузинские политики, напомним, доминировали в органах региональной власти, а также создали Национальный совет Грузии (НСГ), который стал их рупором. Наметившаяся консолидация политических сил Закавказья, не принявших переворот в Петрограде, заставила грузинских политиков в начале 1918 г. пригласить абхазских коллег на своеобразные переговоры. В послании, направленном в Сухум, предлагалось «устроить совещание с представителями Абхазского Народного Совета для выяснения взаимоотношений между Грузией и Абхазией… Ввиду этого Национальный Совет Грузии просит Абхазский Народный Совет прислать своих представителей в город Тифлис к 20-му сего января». В письме подчеркивалось, что «грузины со своей стороны искренно желают найти путь к такому взаимному пониманию и установлению тесного братского единения с абхазцами» [3, с. 18].
Члены АНС во главе с председателем князем А. Шервашидзе приехали в Тифлис, где 9 февраля участвовали в заседании президиума Исполкома Грузинского совета. По его итогам, как зафиксировано в протоколе, былиутверждены следующие положения по вопросу «Об установлении взаимоотношений между Грузией и Абхазией» [4, с. 29]. Документ состоял из трех пунктов:
«1. Воссоздать единую, нераздельную Абхазию в пределах от р. Ингур до р. Мзымта, в состав которой войдут собственно Абхазия и Самурзакань, или, что то же, нынешний Сухумский округ.
2. Форма будущего политического устройства единой Абхазии должна быть выработана с принципом национального самоопределения на Учредительном Собрании Абхазии, созванном на демократических началах.
3. В случае, если Абхазия или Грузия пожелают вступить с другими национальностями или государствами в политические договорные отношения, то взаимно обязываются иметь предварительные между собою по этому поводу переговоры» [4, с. 30].
Примечательно, что этот небольшой документ является базисным в системе грузинской аргументации о якобы произошедшем объединении Грузии и Абхазии, соподчинении последней Тифлису. Однако, как можно убедиться, эти три пункта напоминают фиксацию намерений. Анализируя документ, следует обратить внимание на ряд важных моментов. Во-первых, переговоры (по итогам которых был составлен протокол с пунктами) велись двумя вновь созданными политическими организациями, не имевшими на тот момент властных полномочий. Национальных советов было несколько – помимо Грузинского, действовали Армянский, Мусульманский, Русский. Их члены входили в органы местной власти, однако сами советы не представляли власть (в конце 1917 г. власть в регионе представлял Закавказский комиссариат, который в начале 1918 г. передал ее Закавказскому Сейму, собранному из представителей крупных политических партий региона и депутатов Учредительного собрания от Закавказья).
Во-вторых, Грузинская республика была провозглашена только в конце мая 1918 г., то есть говорить о каком-то процессе объединения с Грузией в феврале не приходится.
В-третьих, февральское соглашение подтверждает определенный самостоятельный статус Абхазии и не упоминает о возможной автономии в составе тогда еще несуществующей Грузии.
В-четвертых, в одном из пунктов зафиксирована собственная территория Абхазии.
В марте 1918 г. в Сухуме прошел Второй окружной крестьянский съезд, на который сделали ставку грузинские социал-демократы (увидевшие в АНС угрозу своим планам). Председателем подавляющим большинством голосов избрали сухумского городского голову В. Чхиквишвили, являвшегося грузинским ставленником. Высшим органом был признан Закавказский Сейм, а также было подтверждено участие Абхазии в этом объединении. Следует отметить, что никто из местных политиков социал-демократического толка не предложил рассмотреть или поддержать заключенное с Национальным советом Грузии соглашение от 9 февраля 1918 г. (или заявить о курсе на обретение самостоятельного статуса Абхазии).
Реальная угроза и опасность исходили в первой половине года с другой стороны. В то время (то есть еще в период существования единого закавказского пространства) АНС столкнулся с другими претендентами на власть в лице местных большевиков. Последние во главе с Нестором Лакоба предприняли за этот небольшой временной период две попытки захвата власти – в феврале и апреле 1918 г. Первая попытка провалилась, а вторая оказалась успешной. В течение апреля большевики взяли под контроль значительную часть Абхазии (за исключением Кодорского участка) и провозгласили там советскую власть [5, с.300]. Захватив Сухум, они разогнали Совет и арестовали его видных членов. За помощью в Тифлис отправили священника Г. Туманова к тогда еще общему закавказскому правительству, которое испытывало стойкое неприятие большевиков и выделило силы для ликвидации «смуты» в Сухумском округе. Туда по правительственному распоряжению вошли отряды под командованием полковника А. Кониева и командира Красной гвардии В. Джугели [4, сс. 6-7]. В мае 1918 г. эти подразделения взяли Сухум и ликвидировали советскую власть, отбросив большевистские силы.
После окончания операции этот воинский контингент был частично выведен, однако отряд красногвардейцев остался на территории округа, что важно в свете резкого изменения общей ситуации в регионе, связанного с развалом Закавказской федерации. Именно в конце мая Грузия, а затем Азербайджан и Армения объявили о своей независимости. Таким образом, отряд, посланный в Абхазию еще единым региональным правительством, автоматически превратился в грузинский, что дало Тифлису сильный козырь в деле захвата территории Сухумского округа.
В июне 1918 г. войсковое соединение под командованием генерала Г. Мазниева, рассеяв слабые отряды абхазских повстанцев, быстро взяло под контроль весь округ. Более того, сразу после объявления независимости Грузии грузинские части использовали абхазскую территорию как плацдарм для дальнейшего наступления на Черноморском побережье. Воспользовавшись начинавшейся Гражданской войной в России и фактическим безвластием и анархией, грузинские части пошли в направлении Тамани, где уже были немецкие войска (подробнее о грузинской экспансии в 1918 г. и попытке захвата Черноморского побережья Кавказа см: 6, сс. 521-536).
Территорию Сухумского округа в июне 1918 г. объявили генерал-губернаторством в составе ГДР, во главе которого был поставлен отличившийся там Мазниев [4, с. 48]. Это вступило в прямое противоречие с заявлениями Абхазского народного совета, который после распада Закавказской республики становился органом местной власти, имевшей поддержку и доверие населения. Согласно постановлению АНС от 2 июня 1918 г. Совет ввиду распада Закавказской республики принял «на себя всю полноту власти в пределах Абхазии» [4, с. 31].
Из выпущенных в тот период документов видно, что АНС пытался урегулировать свои взаимоотношения с Тифлисом переговорным путем, однако пришедшие к власти грузинские политики, напротив, предпочли разговаривать с абхазами с позиции силы, которая и находилась там в виде отряда Мазниева. Члены АНС, отправленные в начале лета в Тифлис, подписали соглашение от 11 июня 1918 г. [4, сc. 39-40], которое грузинские историки считают ключевым в процессе вхождения Абхазии в состав Грузинской республики. Следует отметить, что в тот период политики Грузии пребывали в некоторой эйфории после столь эффектного объявления независимости, заключения договора о мире с Турцией и получения поддержки от Германии, поэтому они так решительно действовали и на абхазском направлении, считая его менее значимым и более простым. В то же время им нужен был договор с Абхазией (т. е. официальный документ), чтобы юридически закрепить там свое присутствие и, в дополнение к этому, получить подтверждение своей юрисдикции над этой территорией в столь важном для них процессе международного признания Грузии.
Абхазские исследователи считают, что данный документ написан под сильным давлением тогдашних грузинских политиков, и при ознакомлении с полным текстом Договора между правительством ГДР и Абхазским народным советом с такой оценкой трудно не согласиться. Вот текст этого документа:
«Абхазский народный Совет постановил уполномочить своих представителей Р.И. Какуба, Г.Д. Туманова, В.Г. Гурджуа и Г.Д. Аджамова заключить нижеследующий договор:
Правительство Грузинской Демократической Республики в лице своих уполномоченных Министра юстиции Алексеева-Месхиева и земледелия Хомерики и Абхазского народного Совета в лице уполномоченных Раждена Ивановича Какуба, Георгия Давидовича Туманова, Василия Георгиевича Гурджуа и Георгия Давидовича Аджамова в развитие и дополнение соглашения между Грузинским Национальным Советом и Абхазским Народным Советом, состоявшемся 9 сего февраля 1918 года, заключили нижеследующий договор:
1. Заключаемый договор пересматривается Национальным собранием Абхазии, которое окончательно определит политическое устройство и судьбу Абхазии, а также взаимоотношения между Грузией и Абхазией.
2. При Правительстве Грузинской Демократической Республики состоит уполномоченный представитель Абхазского Народного Совета, с каковым Грузинское Правительство сносится по делам Абхазии.
3. Внутреннее управление в Абхазии принадлежит Абхазскому Народному Совету.
4. В вопросах внешней политики Грузия, являясь официальным представителем обеих договаривающихся сторон, фактически выступает совместно с Абхазией.
5. Кредиты и средства, необходимые на управление Абхазией, отпускаются из средств Грузинской Демократической Республики в распоряжение Абхазского Народного Совета.
6. Для скорейшего установления революционного порядка и организации твердой власти в помощь Абхазскому Народному Совету и в его распоряжение впредь до минования надобности Грузинская Демократическая Республика посылает отряд Красной Гвардии.
7. Абхазский Народный Совет организует войсковые части и необходимые для этих частей снаряжение, обмундирование и средства отпускаются Грузинской Демократической Республикой в распоряжение Совета.
8. Социальные реформы проводятся в жизнь Абхазским Народным Советом на основании общих законов, изданных Закавказским Сеймом, но применительно к местным условиям.
Сей документ принимается к сведению и приобщается к договорам заключенным между Грузинским Национальным Советом и Грузинской Республикой с одной стороны и Абхазским Народным Советом – с другой стороны. Г. Тифлис, 1918 июня 11 дня» [4, сс. 39-40].
Нельзя не обратить внимание на важную особенность действий грузинских политиков. Окрыленные поддержкой Германии и только что объявленной независимостью, они стали оказывать давление на абхазов, так как территория Абхазии и далее – Черноморской губернии давала им прямой выход к немецким войскам, а кроме того, позволяла округлить границы. Именно этого они пытались добиться в ходе Парижской конференции (в части территориальных претензий на значительную часть Черноморского побережья вплоть до Туапсе).
Для недавно объявивших о независимости грузинских политиков Абхазия превращалась в важнейший форпост против любой угрозы с севера, будь то белые или красные. И если действия в Черноморской губернии многими признавались авантюрой, то контроль над Абхазией расценивался как жизненно важная необходимость для Грузии. Таким образом, правительство ГДР с самого начала независимости оказывало давление на Абхазию, ее элиту и население, причем это давление усилилось после фактической оккупации ее грузинскими войсками.
Ввиду спешки и давления грузинской стороны провести публичное обсуждение договора в Абхазии не удалось [6, сс. 460-463], и 11 июня он был подписан в редакции, близкой к первоначальной, полученной из Тифлиса. Тем не менее договор можно считать предварительным, так как он практически не содержал конкретики в вопросах разделения полномочий сторон (декларировался некий союз между Грузией и Абхазией, однако проработка условий союза отдавалась на откуп Учредительному собранию Абхазии, которое должно было вскоре быть созвано). Конкретных механизмов взаимодействия прописано не было, поскольку министерства и ведомства ГДР только формировались, а основные законодательные документы находились в начальной стадии разработки. Главное, что сфера внешних сношений передавалась в компетенцию Тифлиса, тогда как все вопросы внутреннего управления оставались в ведении местных органов, высшим из которых признавался АНС [4, с. 39]. Тем самым закреплялось подчиненное положение Абхазии. В то же время официальным грузинским представителем при АНС стал один из его членов – Исидор Рамишвили, представлявший социал-демократическую фракцию Совета.
Договор, как и предшествующее соглашение, так и не заработал, оставшись только на бумаге. Генерал Мазниев, взяв Абхазию под контроль, уже в августе 1918 г. фактически распустил Абхазский Совет, не имевший реальной власти. Конфликт между последним и грузинским командованием во главе с Мазниевым возник практически сразу, так как в Абхазии сложилась ситуация двоевластия, причем фактическая власть по понятной причине оказалась в руках генерала.
Его первые приказы ознаменовали прямое нарушение июньского соглашения между АНС и правительством ГДР. Г. Мазниев, ссылаясь на распоряжение военного министра Грузии, объявил о создании на территории Абхазии Сухумского генерал-губернаторства под своим начальством. Вслед за этим он публично уведомил население о том, что на всей абхазской территории действуют законы Грузинской республики, и потребовал безоговорочного подчинения им [4, с. 48].
Осенью 1918 г. Абхазский народный совет в ответ на противодействие грузинской администрации был разогнан, а ряд его активных членов был арестован [3, сс. 44, 53, 54-60]. В 1919 г. Тифлис сделал ставку на преобразование Совета посредством проведения новых выборов на пропорциональной основе (на всей территории округа). Очевидно, что в случае применения этой формулы выборов в Совете оказывались лица неабхазского происхождения и увеличивалось грузинское представительство, а в результате абхазы утратили бы большинство в АНС. Тем самым уничтожался национальный характер этого органа, который превратился бы в многонациональный и оказался бы под сильным грузинским влиянием. Другими словами, властям ГДР удалось достаточно быстро изменить статус и роль АНС – из общественно-политического органа, представлявшего абхазские интересы, он превратился в обычный орган местного самоуправления.
Весьма показательно такое пренебрежительное отношение грузинских властей к АНС на фоне уважительного отношения к Национальному совету Грузии, который, напомним, фактически стал базой для формирования основных органов власти в самой Грузии, превратившись в парламент и правительство независимой республики.
Новые выборы в Народный совет Абхазии прошли в марте 1919 г. при полном контроле со стороны грузинской администрации, поэтому большинство мест там заняли представители политических партий Грузии (в первую очередь социал-демократы). Это обстоятельство позволило ему просуществовать до конца республики, т. е. почти два года – до марта 1921 г.
Современник тех событий Н. Воробьев, доказывая необоснованность претензий Грузии на Сухумский округ, писал, что «при помощи оружия грузины разогнали Абхазское Национальное Собрание, захватили в свои руки всю власть и, путем произведенных под сильным давлением грузинских властей выборов, образовали новый Национальный Совет (около 40 представителей), в который попало менее 10 абхазцев, остальные же грузины. Русских и армян в Совете нет ни одного. Можно ли поверить, что 56% населения абхазцев, 11% русских, 8% армян и 7% прочих национальностей, т. е. 82% всего негрузинского населения добровольно избрало 80% представителей исключительно грузин, не избрав ни одного русского и армянина. Конечно, в такую привязанность к грузинам со стороны русских, абхазцев и армян никто не поверит» [7, с. 24].
Этот состав Совета под давлением грузинской администрации 20 марта 1919 г. принял «Акт об автономии Абхазии», где Тифлису наконец удалось провести нужное ему положение: «Абхазия входит в состав Демократической Республики Грузии, как ее автономная единица» [4, с. 199]. По сути, этот документ легитимизировал грузинское военно-политическое присутствие в Абхазии, зафиксировав верховенство законодательства ГДР и ее власти там.
Современный абхазский историк С. Лакоба справедливо отмечает, что данный документ «так и остался на бумаге, а три различных проекта Конституции Абхазии не были одобрены в силу разногласий между АНС, с одной стороны, и грузинским правительством и Учредительным собранием [Грузии – авт.] – с другой» [8, с. 75]. Правительству ГДР нужен был документ о нахождении Абхазии в составе республики (понятно, что в качестве автономии), и когда в 1919 г. он был принят, активность грузинских представителей сошла на нет. Отметим, что автономный статус Абхазии в составе Грузии ее тогдашнее руководство долго не могло оформить юридически и это произошло только накануне советизации 1921 г. Лишь в последние дни существования Грузинской республики ее Учредительное собрание, – выборы в которое, кстати, абхазское население в большинстве своем бойкотировало, – приняло Конституцию Грузии, где говорилось об автономном управлении Абхазии [6, сс. 9-106].
Формальная декларация автономного статуса без конкретной правовой проработки отношений между Сухумом и Тифлисом создавала неопределенность и способствовала разрастанию конфликта. В период 1919–1920 гг. в Тифлисе побывало три делегации Абхазского Совета, представившие три проекта абхазской конституции, однако ни один из них не был рассмотрен по существу и, тем более, не был принят. Депутаты Учредительного собрания Грузии считали достаточным закрепление в законодательном порядке автономного статуса Абхазии в составе ГДР, тогда как антигрузинские настроения в абхазском обществе крепли и разрастались. Тифлис ничего не мог предпринять для сглаживания острых противоречий, скорее, наоборот, активностью своих нерадивых представителей он лишь усугублял положение.
Действия грузинских властей и воинского контингента вызвали массовое недовольство местного населения, что зафиксировано в разведданных Добровольческой армии. В частности, в рапорте начальника Разведывательного отделения Штаба Главнокомандующего Добровольческой армии полковника С. Ряснянского от 22 октября 1918 г. отмечалось, что «все абхазцы крайне враждебно настроены против грузин и Грузинского Правительства. Причиной недовольства послужили следующие обстоятельства: некоторая часть населения Абхазии, еще в давние времена, переселилась в Турцию, в настоящее время они решили вернуться к своим соотечественникам в Абхазию, тем более, что население последней согласилось их принять. С этой целью была послана делегация в составе 200 человек к Грузинскому Правительству, дабы получить от него разрешение на переселение в Абхазию. Грузинское Правительство отказало в просьбе абхазским депутатам, что и явилось первой причиной недовольства абхазского населения в отношении Правительства грузин. Вторая причина, которая окончательно посеяла непримиримую вражду между абхазцами и грузинами, заключалась в том, что Тифлис, ввиду большого урожая хлеба в Абхазии, реквизировал для населения Грузии почти все запасы продовольствия.
Кроме хлеба, Грузинское Правительство реквизировало также у абхазцев скот, лошадей, седла и вообще все то, в чем нуждалась Грузия. Последнее обстоятельство окончательно вывело из терпения абхазцев, и они в некоторых местах Абхазии подняли вооруженное восстание против своих угнетателей» [9, с.15].
По данным начальника деникинской разведки, подобные выступления, «имея неорганизованный характер, быстро подавлялись грузинскими войсками, причем Правительство Грузии официально их называло большевистским движением среди абхазцев. Оружие, в количестве 4000 винтовок и 40 000 патронов к ним, абхазцам было привезено из Турции делегатами. В настоящее время некоторые отряды восставших абхазцев скрываются в горах, и Грузинское Правительство не в состоянии что-либо с ними сделать» [9, с. 15].
Недовольство грузинской властью и присутствием ее войск росло и вылилось в обращение абхазов к командовавшему Добровольческой армией А. Деникину. Как отмечал свидетель тех событий С. Данилов, «наконец, абхазцы не выдержали и послали своих представителей к командованию Добровольческой армии с просьбой помочь им освободиться от новых завоевателей. Немало абхазцев, офицеров и всадников, тайком ушло из Абхазии и вступило в ряды Добровольческой армии ген. Деникина, успешно действовавшей на Северном Кавказе и на юге России» [10, с. 9].
Получив «Обращение представителей абхазского народа к генералу Деникину» от 1 февраля 1919 г., Деникин незамедлительно написал специальное послание к двум наиболее влиятельным британским генералам Дж. Форестье Уоккеру и Дж. Мильну, где, в частности, отмечал, что «ненависть абхазцев к грузинам так велика, что никакое совместное жительство этих двух народов невозможно, и все равно путем кровавой борьбы абхазцы добьются своей свободы…». В связи с этим он просил командование союзников «о немедленном выводе грузинских войск из Абхазии, дабы избавить абхазский народ от насилий…» [11, с. 325].
Недовольство нарастало и вылилось в обращение делегации из 14 депутатов Народного совета к главе правительства ГДР Н. Жордания (от 29 сентября 1919 г.), где было высказано требование заняться «произволом и насилием властей» [4, с. 231]. В этом послании перечислялись бесчинства и факты произвола представителей грузинской администрации, военного командования и отдельных отрядов. В частности, генералом Мазниевым и начальником его штаба полковником Тухарели был организован экспедиционный отряд для проведения карательных операций. Согласно заявлению депутатов Народного совета, отряд врывался «в мирные абхазские деревни [в Кодорском уезде – авт.], забирая все мало-мальски ценное, совершая насилия над женщинами. Другая часть этого отряда под непосредственным наблюдением г. Тухарели была занята разрушением бомбами домов тех лиц, на которых кто-либо доносил. Аналогичные насилия совершались в Гудаутском районе. Начальник грузинского отряда поручик Купуния, бывший пристав города Поти, избил целый сельский сход в селении Ацы, заставив лечь всех под пулеметный огонь и прошелся по их спинам, нанося удары шашкой плашмя; затем приказал сходу собраться в кучу, верхом во весь карьер врезался в толпу, нанося побои кнутом. Обратившиеся к нему с протестом против такого зверства и насилия члены бывшего Абхазского Народного Совета Абухба и Дзукуя были арестованы и посажены в сарай» [4, сс. 232-233].
Широкое недовольство среди местного населения вызвали и действия грузинского отряда в Гумистинском уезде. Авторы обращения с горечью писали, что «народы Абхазии пока что не видели ничего, кроме карательных экспедиций, поджогов, порки и насилия над женщинами… Таким образом, за короткое время во всех отношениях представители Грузинского правительства не только не сумели наладить дружеских отношений между народностями Абхазии и Грузинским правительством, но, наоборот, оттолкнули от себя и тех, кто искренне поддерживал Республику Грузии в ее демократических стремлениях» [4, сс. 231, 234].
С. Данилов свидетельствует, что «со времени управления страной грузинскими властями экономическое положение Абхазии стало заметно ухудшаться. Притока курортной публики (из России) не было, главная отрасль экономики страны – табаководство, из-за закрытия границ, переживала острый кризис сбыта. Основным потребителем абхазских табаков была табачная индустрия России. Теперь же, когда этого главного покупателя больше не стало, цены на табак сильно упали: местные же небольшие фабрики (например, в Тифлисе) могли поглотить не более 5% готового урожая табака. Все это сильно ударило по благосостоянию населения Абхазии. Закрытие рынков с Россией вызвало еще другие, крайне отрицательные последствия: поступления муки и продуктов питания прекратилось. До этого основная масса продуктов питания поступала в Абхазию с Украины (мука, масло, скот и т.д.), вплоть до отрубей и сена, не говоря уже о промышленных товарах» [10, с. 9].
Ценным свидетельством представляются «Записки об Абхазии и Грузии (1918–1921 гг.)» известного российского юриста позднеимперской эпохи А. Демьянова, который волею судеб оказался в те годы в Абхазии и оказывал юридическую помощь абхазским политикам из состава Народного совета [12]. В частности, именно он в качестве юрисконсульта сопровождал абхазскую делегацию во главе с князем В. Шервашидзе во время длительной поездки в Тифлис для решения спорных вопросов. Воспоминания Демьянова, хранящиеся в фондах ГАРФ, несколько лет назад опубликовал авторитетный историк С. Лакоба [подробнее об этом издании см.: 13].
А. Демьянов подробно описывает суть так называемого табачного вопроса, когда грузинское правительство решило конфисковать значительные запасы табака, собранные в Абхазии, и продать их немцам. Как он поясняет в своих записках, «юридически вопрос о табаках разрешался таким образом просто – Грузия не имела решительно никакого права распоряжаться табаками Абхазии, что я и высказал В. Шервашидзе с совершенной определенностью. Однако практически вопрос оставался открытым – табак все же оставался под запретом ифактическом распоряжении грузинских чиновников и запроданным немцам» [12, сс. 22-23].
Абхазской делегации удалось отстоять право на получение денежного вознаграждения за эту продукцию, причем на приемлемом уровне, тогда как в Тифлисе хотели выплатить Сухуму лишь мизерную компенсацию. Дело решено было так: сделка грузинского правительства с немцами о продаже табака остается в силе, «но Грузия обязывалась уплатить Абхазии сумму, получаемую от немцев и сверх того, еще разницу в цене табака, если рыночная его стоимость превышает цену, данную немцам» [12, с. 29].
Участие в переговорах с членами грузинского правительства профессионального юриста А. Демьянова сыграло важную роль и, безусловно, повлияло на положительный исход дела. Последний, заканчивая рассказ о переговорах в Тифлисе, отмечает, что «можно было счесть нашу миссию почти законченной и притом законченной удачно» [12, с. 29]. Отметим, что подобный локальный успех абхазских политиков никак не повлиял на общую ситуацию, которая была под полным контролем грузинских властей во главе с Н. Жордания.
Массовое недовольство абхазского общества и его элиты политикой Грузии – точнее, диктатом со стороны Тифлиса – закономерно привело к росту протестных настроений в обществе и симпатий к большевикам. Подобные настроения существенно облегчили военную операцию Красной Армии на территории Абхазии в 1921 г., когда грузинские войска остались без поддержки населения и вынуждены были стремительно отступать за р. Ингур. Более того, уверенная победа в значительно мере стала результатом активных действий именно абхазских повстанческих отрядов. Современный кавказовед А. Крылов справедливо отмечает, что «установление в Абхазии советской власти в марте 1921 г. было воспринято населением в первую очередь как избавление от национального угнетения и грузинской оккупации» [14, с. 279].
Подчеркнем, что абхазы самым активным образом участвовали в советско-грузинской войне 1921 г. и внесли заметный вклад в разгром вооруженных сил Грузии, приведший к ее советизации.
В заключение необходимо подчеркнуть важность изучения этого периода грузино-абхазских отношений, так как, по справедливому мнению известного абхазского историка С. Лакоба, события 1918–1921 гг. «не утратили своей актуальности и каким-то мистическим образом перекликаются с современными политическими процессами и напоминают характерные черты грузино-абхазских отношений новейшего времени» [15, с. 9].
* * *
Советские республики Грузия и Абхазия вошли в состав единого Союзного государства на равных и почти десятилетие существовали так до той поры, когда статус Абхазской республики был понижен до автономии в составе Грузинской ССР. Это вызвало серьезное недовольство в абхазском обществе, как и регулярные попытки грузинизации. Однако конфликт сглаживался советскими государственными и партийными органами вплоть до последних лет существования СССР. В горбачевский период межэтнические противоречия вспыхнули с новой силой и привели к возникновению острого и кровавого конфликта, который в начале 1990-х годов, вскоре после объявления независимости Грузии, перерос в классическую войну.
Грузино-абхазская война 1992–1993 гг. унесла многие тысячи жизней, десятки тысяч стали беженцами. Приходится констатировать, что конфликт до сих пор не разрешен и после известных событий 2008 г. находится в подвешенном состоянии. Однако признание со стороны РФ Республики Абхазия независимым государством обеспечило определенные гарантии проживающему там населению и шанс на мирное существование без опасений новой эскалации в ближнесрочной перспективе.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Муханов В.М. 2024. О начальном этапе грузино-осетинского конфликта // Гуманитарные и юридические исследования. Т. 11. № 2. С. 297-302.
2. Муханов В.М. 2016. Сухумский округ // Большая Российская Энциклопедия. Т. 31. М.: Большая Российская Энциклопедия. С. 476.
3. Абхазия – документы и материалы (1917–1921 гг.) / Сост. Р. Гожба. 2009. Сухум: ГПП «Дом печати». 708 с.
4. Абхазский Народный Совет. 1917–1920 гг. Документы и материалы / Сост. Р. Ходжаа. 2007. Сухум: [б.и.]. 427 с.
5. Дзидзария Г.А. 1979. Формирование дореволюционной абхазской интеллигенции. Сухуми: Алашара. 354 с.
6. Муханов В.М. 2019. «Социализм виноградарей», или история Первой Грузинской республики. 1917–1921. М.: Кучково поле. 927 с.
7. Воробьев Н. 1990. О неосновательности притязаний грузин на Сухумский округ (Абхазию) // Материалы по истории Абхазии. Вып. 1. Сухуми: Алашара. С. 17-25.
8. Лакоба С. 2004. Абхазия после двух империй. XIX – XXI вв. Очерки. М.: Материк. 206 с.
9. «Все абхазцы крайне враждебно настроены против грузин»: Рапорт начальника деникинской разведки / Публ. А. Ганина. 2008 // Родина. № 11. С. 14-15.
10. Данилов С. 1990. Трагедия абхазского народа // Материалы по истории Абхазии. Вып. 1. Сухуми: Алашара. С. 5-16.
11. Донесение генерала Джорджа Мильна «О событиях на Кавказе и в Средней Азии» / Публ. Л.И. Мирошникова. 1996 // Арабески истории. Кн. 6. Каспийский транзит. Т. 2. М.: ДИ-ДИК. С. 310-332.
12. Демьянов А.А. 2021. Записки об Абхазии и Грузии (1918-1921 гг.) / Сост. С.З. Лакоба. Сухум: Дом печати. 184 с.
13. Муханов В.М. 2024. Воспоминания «врага Грузии» // Российская история. № 1. С. 206-208.
14. Крылов А.Б. 2005. Грузино-абхазский конфликт: история и современность // Кавказский сборник. Т. 2 (34). М.: Русская панорама. С. 278-291.
15. Лакоба С. 2021. Вместо предисловия // Демьянов А.А. Записки об Абхазии и Грузии (1918–1921 гг.) / сост. С.З. Лакоба. Сухум: Дом печати. С. 3-12.
ИСТОЧНИК: Россия и новые государства Евразии. № I (LXX), 2026
Абхазия Грузия Южная Осетия
