ПОЛИТИКА ТУРЦИИ НА ЮЖНОМ КАВКАЗЕ
Александр КРЫЛОВ | 26.02.2026 | 16:37
В Москве состоялась защита диссертации о политике Турции на Южном Кавказе
26 февраля 2026 г. в Московском государственном университете имени М.В. Ломоносова состоялась защита диссертации Налбандяна Карапета Севановича «Особенности политики Турции на Южном Кавказе», представленной на соискание ученой степени кандидата политических наук по специальности 5.5.4 «Международные отношения, глобальные и региональные исследования». Цель исследования — выявление содержания и специфики политики Турции на Южном Кавказе, а также анализ идеологических, политических и геополитических факторов, определяющих её реализацию в отношении стран региона. Методы — системный и сравнительно-политический анализ, структурно-функциональный подход, элементы историко-политического анализа, контент- и дискурс-анализ официальных документов и публичной риторики, анализ статистических и эмпирических данных. Основные результаты — выявлены особенности реализации пантюркизма и неоосманизма во внешней политике Турции на Южном Кавказе, раскрыта дифференциация подходов Анкары к Азербайджану, Грузии и Армении, определены ключевые инструменты политического, экономического и гуманитарного влияния Турции в регионе. Область применения — результаты исследования могут быть использованы в научных исследованиях по международным отношениям и региональным процессам, в образовательных программах, а также в аналитической и экспертной деятельности.
Диссертация Налбандяна К.С. посвящена актуальной проблеме современных международных отношений – анализу различных аспектов политики Турции на Южном Кавказе. Актуальность заявленной темы обусловлена значимостью Южного Кавказа в системе международных отношений и растущим влиянием Турецкой Республики в этом регионе. Турция исторически являлась важнейшим внешним игроком на Южном Кавказе, и понимание эволюции ее политики в регионе критически важно для анализа современных процессов. Особую значимость приобретает исследование трансформации турецкой внешней политики в XXI веке, когда произошел переход от традиционной кемалистской доктрины к более активной региональной стратегии, что наглядно проявилось в ходе армяно-азербайджанского конфликта 2020 года и последующих событий.
Работа выполнена на стыке нескольких научных направлений и отличается междисциплинарным подходом. Диссертант рассматривает проблему через призму политологического, исторического и культурологического анализа, что позволяет глубже понять мотивы и механизмы турецкой политики. Структура диссертации логична и включает введение, три главы, заключение, список литературы и приложения с графическим материалом. Общий объем работы составляет 228 страниц. Библиография насчитывает 231 наименование на русском, английском и турецком языках, что свидетельствует о серьезной источниковой базе исследования.
Первая глава посвящена концептуальным основам внешнеполитической идеологии Турции на современном этапе. В ней последовательно рассматривается история возникновения идеологии пантюркизма, анализируется кемалистская внешнеполитическая доктрина и причины ее трансформации, исследуются основные идеологемы внешней политики Турции в XXI веке, а также концептуальные и практические аспекты внешнеполитического курса Турции на современном этапе. Особую ценность первой главе придает исторический анализ идеологических оснований турецкой политики. Автор прослеживает генезис пантюркизма с XIX века, показывая как внутренние (кризис османской идентичности, распространение национализма), так и внешние (влияние европейских держав, роль российских татар) предпосылки его формирования. Диссертант демонстрирует понимание того, что современные внешнеполитические концепции Турции не являются изобретением XXI века, а представляют собой актуализацию и переосмысление более ранних идеологических конструктов. Анализ трансформации кемалистской доктрины и перехода к неоосманизму выполнен с привлечением как турецких, так и западных исследований, что обеспечивает многостороннее видение проблемы. Автор показывает, что идеологическая эволюция турецкой внешней политики не была линейной, а отражала изменяющиеся внутриполитические и региональные условия.
Вторая глава посвящена реализации внешнеполитической идеологии Турции в отношении стран Южного Кавказа. Здесь последовательно анализируются геополитические интересы Турции на Южном Кавказе, место и роль стран региона во внешнеполитических приоритетах Турции, идеология «Кавказского вектора» в турецкой дипломатии, а также политика интеграции тюркоязычных народов и создания «тюркского мира» в регионе. Несомненным достоинством является комплексный анализ геополитического положения Южного Кавказа как региона, находящегося на стыке различных цивилизационных и политических пространств. Автор убедительно показывает, что интерес Турции к региону определяется не только его стратегическим положением, но и историческими, этнокультурными и религиозными связями. Заслуживает внимания анализ концепции «Кавказского вектора» как составной части новой региональной стратегии Турции. Диссертант детально рассматривает механизмы реализации турецкой политики, включая дипломатические, экономические, культурно-образовательные инструменты. В разделе о политике создания «тюркского мира» достоверно показана эволюция от культурно-лингвистического панюркизма к более прагматичным формам регионального сотрудничества через Организацию тюркских государств. Автор демонстрирует понимание того, что турецкая политика на Южном Кавказе является многоуровневой и использует различные каналы влияния - от государственного взаимодействия до работы с диаспорами и общественными организациями.
Третья глава посвящена турецкой политике на Южном Кавказе, в ней показываются особенности политики Турции по отношению к Азербайджану, Грузии и Армении, выявляются роль и место каждой из этих стран в контексте реализации политики неоосманизма. Автор демонстрирует способность к дифференцированному анализу турецкой политики с учетом специфики двусторонних отношений. Особенно убедительным представляется анализ турецко-азербайджанских отношений, где показана эволюция от риторики этнокультурного единства («один народ, два государства») к тесному военно-политическому и экономическому союзничеству. Автор показывает роль Турции в динамике Нагорно-Карабахского конфликта, что имеет непосредственное значение для понимания современной региональной ситуации. Анализ турецко-грузинских отношений показывает прагматичный подход Анкары к выстраиванию партнерства с небольшим, но геостратегически важным соседом, использование экономических инструментов для усиления политического влияния. Особую ценность представляет раздел о турецко-армянских отношениях, где автор анализирует сложное переплетение исторической памяти (геноцид армян 1915 года), территориальных споров и современных процессов в регионе. Диссертант показывает, что «армянский вопрос» продолжает оставаться важным фактором, во многом определяющим турецкую политику в регионе. В целом страновой анализ демонстрирует понимание автором того, что турецкая политика на Южном Кавказе дифференцируется в зависимости от характера отношений с каждым государством, их внутриполитической ситуации и позиции по отношению к региональным конфликтам.
Привлечение турецких источников позволило автору представить не только внешний взгляд на турецкую политику, но и понять внутритурецкий дискурс, мотивацию политических решений. Использование документов Организации тюркских государств, аналитических материалов турецких исследовательских центров, выступлений политических лидеров обеспечивает достоверность выводов. Положения, выносимые на защиту, соответствуют содержанию работы и логично вытекают из проведенного анализа. Практическая значимость исследования не вызывает сомнений. Результаты работы могут быть использованы российскими аналитическими центрами и государственными структурами при формировании и корректировке политики на Южном Кавказе, что особенно актуально в условиях усиления турецкого присутствия в регионе. Работа вносит вклад в развитие отечественного кавказоведения и может быть использована в процессе дальнейших исследований турецкого направления региональной политики.
Ряд утверждений соискателя заслуживает дополнительных уточнений и пояснений. В частности, утверждается что «идеология тюркизма могла нанести удар по единству СССР и ослабить его силы. Для борьбы с подобного рода влиянием советское правительство начало дробление «тюркской массы» на различные административные единицы и смешение их с другими народами» и что «СССР смог раздробить единство тюрков и ослабить их религиозную солидарность». В данном случае необходимо уточнить, что тюркизм являлся потенциальной угрозой в качестве инструмента борьбы против СССР, однако не существовало «единства тюрков», которую «раздробил СССР». «Тюркская масса» в реальности состояла из множества групп, племен и народов, которые находились на разных стадиях развития. По мнению диссертанта, «Азербайджан плотно сотрудничает как с Россией, так и с Турцией». На самом деле отношения Азербайджана и Турции являются союзными, отношения же с Россией продолжают оставаться в кризисе с неясными перспективами его преодоления.
Оценивая роль «ошибок Москвы», которая на рубеже 1980-1990-х гг. «довольно пренебрежительно относилась к острой необходимости арбитражных функций в нарастающих межэтнических конфликтах в Закавказье, не проявляя энтузиазма и лидерской роли, которой от нее ждали» необходимо учитывать, что в контексте нараставшей дезинтеграции СССР возможности Москвы по наведению порядка в зонах конфликтов были крайне ограничены, а ее прямое вмешательство не способствовало нормализации ситуации (деятельность КОУ НКАО во главе с А. Вольским, операция «Кольцо», ввод войск в Баку в январе 1990 г. и т.д.).
Требуют пояснения утверждения автора или авторов приводимых им цитат о том, что Турция «немногое сделала для успешного урегулирования конфликта в Нагорном Карабахе», о «политическом бессилии Турции на Южном Кавказе» в 2008 г., о ее «недостаточно жесткой позиции в отношении присоединения Крыма к России» и т.п. В данном случае турецкая политика отвечала национальным интересам страны, а вооруженная конфронтация с Россией (к которой ее настойчиво толкали некоторые внешние игроки), этим интересам противоречила.
Нельзя согласиться с однозначным утверждением о том, что «после армяно-азербайджанского военного конфликта 2020 Россия как лидер проекта ОДКБ потерпела стратегическое поражение в регионе СНГ, показав, что Москва не готова на радикальные шаги, в то время как Анкара продемонстрировала свою надежность как союзника и старшего брата членам Организации Тюркских Государств». Действительно, Турция оказала поддержку Азербайджану во время военных действий на территории, которая на международном уровне признается составной частью Азербайджана. На эту территорию гарантии безопасности России и ОДКБ, которые даны Армении, не распространялись (на это обстоятельство указывает и сам автор на с. 183). Таким образом, у России не было юридических оснований «оказать такую мощную поддержку Армении в карабахском конфликте, какую Турция обеспечила Азербайджану». По той же причине нельзя согласиться с упреком автора в адрес МГ ОБСЕ: «поддержка Армении со стороны «минской тройки» в последние годы была крайне невысокой, что показало и моментальное решение «карабахского вопроса» в 2023-м г.». В 2023 г. пассивность МГ ОБСЕ объяснялась прежде всего официальным отказом премьер-министра РА Н. Пашиняна от его прежней позиции «Арцах - это Армения и точка!» и официальным признанием принадлежности этой территории Азербайджану на саммитах под эгидой Евросоюза в октябре 2022 г. и мае 2023 г. Тем самым власти Армении исключили тему особого статуса для населенных армянами районов АР из международной повестки, что определило «пассивную» позицию РФ и МГ ОБСЕ по отношению к событиям в Нагорном Карабахе.
По мнению соискателя, «для Армении официальные отношения с Турцией и открытие границы позволят уменьшить зависимость от России», это повторяется и в выводах его работы. В данном случае создается впечатление, что «зависимость от России» имеет для Армении исключительно негативное значение и есть необходимость в скорейшем от нее избавлении. Очевидно, что противники России на международной арене заинтересованы в вытеснении России с Южного Кавказа, однако в какой мере это отвечает национальным интересам Армении? Может ли максимальное дистанцирование от России и всемерное сближение с Турцией и Азербайджаном стать средством решения многочисленных проблем Армении? Было бы целесообразно более подробно и четко сформулировать позицию автора по данной актуальной для России, Армении и других постсоветских государств проблеме.
Очевидно, что высказанные соображения не умаляют общего позитивного впечатления от диссертации Налбандяна Карапета Севановича «Особенности политики Турции на Южном Кавказе». Она представляет собой завершенное исследование, выполненное на высоком научном уровне и вносит вклад в понимание механизмов формирования и реализации внешней политики региональных держав на постсоветском пространстве.
С текстом диссертации К.С Налбандяна и отзывами официальных оппонентов можно ознакомиться на сайте МГУ: https://dissovet.msu.ru/dissertation/3746?ysclid=mkcdrfo8za27311988
Турция
