КОНФЛИКТ В ИРАНЕ НЕСЕТ В СЕБЕ БОЛЬШИЕ РИСКИ ДЛЯ ЗАКАВКАЗЬЯ
Рубен САФРАСТЯН | 05.09.2026 | 12:08
Хотя война Соединённых Штатов и Израиля против Ирана сегодня находится на стадии перемирия и трудно предугадать дальнейшее развитие кризиса, можно утверждать, что Ближний Восток – а Иран в более широком понимании является частью этого региона – уже не будет прежним. Регион во многом непредсказуем и турбулентен и вступает в новый период своего развития. В каком направлении пойдёт переформатирование трудно предугадать.
Сегодня мы являемся свидетелями попыток США и их союзника Израиля взять регион под свой контроль. С точки зрения великодержавной позиции они действуют вполне естественно. В период нынешнего президентского срока Трампа Вашингтон проводит политику под лозунгом «Сделаем Америку снова великой». Он неоднократно заявлял, что США должны сосредоточиться на внутриполитических вопросах. Тем не менее, очевидно, что Вашингтон пытается зарезервировать за собой роль великой державы, которая должна быть гегемоном в стратегически важных регионах мира. Именно с этой точки зрения можно объяснить нападение Соединённых Штатов при содействии Израиля на Иран.
С первых дней войны очевидно одно принципиальное обстоятельство: Иран устоял. Это кардинально меняет переговорную диспозицию. Структурные противоречия между сторонами - ядерная программа, Ормузский пролив, ливанский театр военных действий - остаются. Переговоры пока не принесли результатов. Трамп публично заявил, что достижение сделки «не имеет для него принципиального значения», поскольку США, по его словам, «уже победили». Подобная риторика свидетельствует не о силе позиции Вашингтона, а о её уязвимости. Мы живём в эпоху, когда международное право уступило место праву силы. Но и сила, как показал этот конфликт, имеет свои пределы, и переговорный тупик в Исламабаде это наглядно подтверждает.
Существует риск более масштабной войны на Ближнем Востоке. Во-первых, война отнюдь не завершилась. К примеру, израильский премьер Нетаньяху заявляет, что «Военная кампания против Ирана не окончена – нам еще многое предстоит сделать». Во-вторых, Тегеран демонстрирует небывалую доселе стратегическую глубину, и у него есть довольно много возможностей не только защищать себя, но и непосредственно воздействовать на весь Ближний Восток. Поэтому я полагаю, что возможно такое развитие событий, когда военные действия в геополитическом смысле примут более широкий характер. Более того, не исключаю прямое вовлечение в масштабную войну и некоторых арабских государств Персидского залива.
Вашингтон и Тель-Авив не учли одно важное обстоятельство: цивилизационную глубину Ирана. Это – не Венесуэла или Ирак. Иран – одна из древнейших и великих цивилизаций, которая является серьёзным фактором в современном мире. США и Израиль оценивали возможности потенциала вооружённых сил Ирана с точки зрения общеизвестных методов ведения боя и восприятия вооружённого потенциала. Для них стало неожиданностью, что Тегеран создал многоуровневую глубинную систему обороны. И вообще, складывается впечатление, что те же американцы многое другое не знали и не учли. Об этом, кстати, свидетельствуют недавние отставки среди высшего военного руководства США. Думаю, отставки будут иметь продолжение. И, по всей вероятности, дело может дойти до руководителей разведслужб.
Эскалация конфликта в Иране, безусловно, несёт в себе большие риски для нашего региона, непосредственно примыкающего к Ближнему Востоку и Ирану. Эти риски можно квалифицировать как потенциальные. Конечно, не обязательно, чтобы они стали реальностью. Тем не менее, возможны экстремальные ситуации, к примеру, может случайно залететь какой-то снаряд, ракета или беспилотник, что может вызвать ответную реакцию, скажем, Азербайджана, который, как известно, имеет тесные отношения с главным врагом Ирана Израилем.
Есть ещё один вероятный вариант, который нежелателен для Армении. Не исключено, что на каком-то этапе конфликта США и Израиль начнут разыгрывать этническую карту и, в частности, фактор тюркоязычного населения на севере и северо-западе Ирана. Он может быть использован для дальнейшего ослабления этой страны. В подобном случае не исключаю также вероятности прямого вмешательства со стороны Турции и Азербайджана в приграничные с Арменией регионы Ирана. И, как следствие, – возникновение какого-то тюркоязычного квази-государственного образования, которое может представлять угрозу для Армении. Если в Иране активизируется тюркоязычный этнический фактор (наряду с курдским), и Анкара придёт к выводу, что ослабление этой страны достигло весьма серьёзного уровня, то не исключено введение турецких войск на иранскую территорию под предлогом создания буферной зоны. Наподобие того, как это не так давно произошло в Сирии. Тем не менее, на нынешнем этапе Турция заинтересована в сохранении территориальной целостности Ирана.
Россия в условиях войны в Персидском заливе получает дивиденды сразу в нескольких измерениях. В энергетическом измерении выигрыш носит структурный, а не конъюнктурный характер. Согласно некоторым подсчётам, только в течение ближайших месяцев дополнительные экспортные поступления превысят весь российский бюджетный дефицит 2025 года. В геоэкономическом измерении принципиально важно закрепление России на азиатских рынках. Индия и Китай, эти два экономических гиганта, надолго сохранят опасения относительно возможного повторного закрытия Ормузского пролива. А это означает, что потребность в масштабных закупках российской нефти по-прежнему будет актуальной.
Пока США сосредоточены на иранском направлении, их способность одновременно поддерживать Украину, сдерживать Китай и управлять европейской безопасностью объективно снижается. Срыв переговоров означает продолжение конфликта, а значит, продолжение американского перенапряжения. Для Москвы это не просто передышка, а структурное облегчение стратегической нагрузки. С другой стороны, из-за закрытия Ормузского пролива США были вынуждены смягчить давление на российский нефтяной экспорт. Тем самым Вашингтон невольно продемонстрировал: полная изоляция России нереализуема даже тогда, когда Москва находится под максимальным санкционным давлением. Таким образом, Москва не управляет этим кризисом, но умело использует создаваемое им трение в американской стратегической среде.
ИСТОЧНИК:
https://dialogorg.ru/analytics/intervyu/ruben_safrastyan-_-eskalatsiya_konflikta_v_irane-_bezuslovno-_nesyet_v_sebe_bolshie_riski_dlya_zakav/
Карен Тер-Арутюнян
Кавказ Россия США
