На главную страницу Карта сайта Написать письмо

Публикации

ХИДЖАБ В КУЛЬТУРНОМ ЛАНДШАФТЕ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА: ТРАДИЦИЯ ИЛИ ИННОВАЦИЯ?

Публикации | Звездана ДОДЕ | 18.05.2015 | 17:46

В постсоветский период на Северном Кавказе усилилась роль ислама, что влияет не только на общественно  политическую жизнь региона, но и на изменение культурного ландшафта. Развернувшаяся с начала 1990-х годов широкая кампания по строительству новых мечетей привела к изменению архитектурного облика населенных пунктов в национальных республиках. Новые архитектурные сооружения появились на придорожных бензо-заправках, где сооружаются специальные помещения для совершения намаза.

Изменился внешний вид жителей региона, преимущественно девушек и молодых женщин. В костюме представительниц Северного Кавказа появились детали, не имеющие отношения к исконным народным традициям. Речь идет о хиджабах.

В западной культуре под хиджабом понимают платок, вернее, особый способ повязывания платка, при котором полностью скрываются женские волосы, уши, шея, открытым остается только овал лица. Его основная семантическая функция – демонстрация повиновения и подчинения требованиям Всевышнего, повелевшего мусульманкам покрывать голову. Исламский платок – это покров, скрывающий женщину от мира и символ веры.

У народов Северного Кавказа, как и у многих других, платок – элемент костюма, являющийся гендерным маркером. Здесь женщину называют «носящая платок». Но требования, предъявляемые к этому головному убору на Северном Кавказе, отличаются от исламских. Женщины не только по-иному повязывают платок, но другой является и его прагматика.

Платок как женский головной убор является древним элементом костюма. Наиболее ранний платок, засвидетельствованный археологически в северокавказских некрополях, обнаружен в могильнике Амгата VII–IX вв. (1) Эта большая холщовая шаль, отделанная шелковой каймой, подобная византийским мафориям, которые изготавливались из однотонной ткани и украшались цветной каймой, обрамляющей лицо. В аланском костюме такой платок мог появиться в результате тесных контактов с Византией, как подражание оригинальным византийским облачениям, которые аланская знать получала от Константинопольского двора.

Cпособ повязывания платка в северокавказском женском костюме является признаком принадлежности к определенной социально-возрастной группе (2). Это явление широко распространено в традиционной культуре многих народов (3). В Дагестане к тому же способ повязывания платка является и микрорегиональным маркером. Здесь женщины каждой местности по-разному повязывают платок.

Также была различной степень допустимой открытости девичьих и женских волос, видных из-под головного убора. По сведениям П. Пржецславского, в середине XIX столетия в Дагестане девушки носили челку и по обеим сторонам лица оставляли довольно длинные локоны, а женщины тщательно убирали волосы в головной убор, но обрамляли лицо открытыми прядями волос (4). Таким образом, на Северном Кавказе девушки не пренебрегали возможностью демонстрировать красоту волос. По свидетельству Прасковьи Уваровой, кокетку, у которой волосы на висках были тщательно приглажены, аварцы называли «красивый висок» (5). С.Ш. Гаджиева пришла к заключению, что в Дагестане женщина-горянка начинает прятать волосы «с усилением религиозной пропаганды со стороны фанатически настроенного духовенства, особенно с середины XIX в.» (6), что является результатом шариатизации, введенной имамами.

При всем многообразии способов ношения платков, и девушки, и женщины могли оставлять открытыми уши и шею, то есть в северокавказском костюме платок не скрывал полностью внешность женщины. Кокетливо открытое женское ушко позволяло демонстрировать серьги искусной работы, как правило, дагестанских мастеров.

Платок на Северном Кавказе всегда оставался символом женской чести.

На Северном Кавказе женщина не может снять платок и обнажить волосы в общественном месте. Однако известно, что горянки, снимая с головы платок, мирили кровников и прекращали кровавые схватки. Казалось бы, в этой ситуации платок является своеобразной границей, разделяющей кровников. Однако все не так просто, как может показаться на первый взгляд. Если внимательно вчитаться в данные источников, станет ясно, что дело не в платке, а в том, что женщина открывает волосы. В документальном свидетельстве о прекращении женщинами кровавых схваток, оставленном подполковником русской армии, автором историко-этнографического описания горных районов Северного Кавказа второй половины XVIII в. И. Штедером, о платке речи нет. Очевидец событий пишет: «...когда они (женщины. – З.Д.) вмешиваются в кровавые схватки с криками и распущенными волосами, то все, пристыженные, вкладывают сабли в ножны и расходятся до более благоприятных обстоятельств» (7).

Сказания нартского эпоса содержат сюжеты о том, что женщине, снявшей с головы платок в знак просьбы, нельзя было отказать. Интересующие нас данные содержатся в преданиях осетин (8), в кабардинском нартском эпосе (9), в адыгейских народных сказках (10).

В этих источниках совпадают ключевые моменты: женщина всегда сопровождает свою просьбу снятием с головы платка. Сам платок становится как бы олицетворением просьбы, в которой женщине не отказывают. По-видимому, поэтому в нартском эпосе и в сказках народов Северного Кавказа этот предмет женского костюма наделяется волшебной силой, способной, например, оживлять мертвых или превращаться в другие предметы, что является параллелью русским сказкам, в которых гребень, вынутый героиней из волос и брошенный за спину, превращается в лес и преграждает дорогу преследователям. Н.И. Гаген-Торн напрямую связала волшебные свойства гребня с магической силой женских волос. «Я склонна думать, – пишет исследователь, – что здесь имеет место не магия – по аналогии зубьев гребня с лесом и деревьями, но связь гребня с волосами, представляющими собою лес человеческой головы. Гребень является магическим предметом не сам по себе, но благодаря связи с волосами, которые он замещает собою и от которых получает силу» (11). Так же как русский гребень, кавказский платок семантически связан с магией волос.

Требование покрывать женские волосы головным убором характерно для многих традиционных культур. На основе анализа фольклора северокавказских народов Ю.Ю. Карпов пришел к выводу о связи женских волос с природными стихиями и демоническими силами. Манипуляции с женскими волосами, по его мнению, направлены на упорядочение женской стихии и установление контроля над ней. Поэтому обряд снимания покрывала с головы новобрачной на Кавказе осуществлялся при помощи орудия «покорения», «обуздания» стихии – кинжала, сабли или стрелы, поскольку контакт с волосами, косвенно, а то и прямо связанными с демоническими силами, был сопряжен с опасностью для человека, осуществлявшего его (12). Использование специального предмета для снятия платка с головы невесты не является спецификой Северного Кавказа, а связано с архетипическими представлениями, сохраняющимися в других культурах. Аналогичный обряд, символизировавший «рождение» человека в новом статусе и признание его всеми родственниками, зафиксирован этнографами во многих губерниях России, где покрывало с новобрачной снимали не рукой, а «с помощью различных предметов: кнута, пирога/хлеба, ухвата, палки, сковородника и т.п.» (13).

Представляется правомерным применить утверждение о связи женских волос с природными стихиями к ситуации примирения кровников посредством женского платка. В реальности не волшебные свойства последнего заставляли мужчин опустить оружие, а просьба прекратить кровопролитие, ассоциирующаяся с обнажением женщиной головы и магией ее волос. В этой связи уместно привести вайнахскую пословицу: «Когда обнажилось темя женщины, гром загремел» (14). Просьба не обязательно была вербальной, достаточно было жеста, понятного носителям традиции.

В культурном контексте нельзя обойти вниманием известный исторический факт, уже ставший сюжетом художественной литературы (15). Речь идет о том, что во время первой чеченской войны женщины бросали свои платки под колеса и гусеницы военной техники. Танки не останавливались. Водители не знали кавказских обычаев. Но важно другое. В критической ситуации чеченские женщины использовали свои платки так, как велят им традиции предков, а не шариатские предписания. Между тем, хиджаб завоевывает место в женском костюме не только в национальных республиках Северного Кавказа, но и в пространстве российских городов.

Причем мусульманский способ повязывания платка используют в своем костюме не только женщины горских национальностей, но представительницы славянского населения. Ношение хиджаба объясняется здесь разными причинами.

В национальных республиках одни девушки добровольно надевают мусульманскую одежду, повинуясь внутреннему позыву выполнять обязательное религиозное предписание проявления повиновения и верности Всевышнему. Другие вынуждены носить исламскую одежду в страхе быть подвергнутой унижению и издевательствам со стороны воинствующих апологетов ислама; последние пытаются обосновать принуждение женщин носить хиджаб якобы возвращением к народным традициям. Этот вопрос широко дискутируется в средствах массовой информации. Малика Омарова, руководитель Союза женщин Чечни, заявила газете «Аргументы и факты»: «Закона об обязательном ношении платка не существует. Мы просто хотим выглядеть как чеченки. Но насильно никто никого не заставляет» (15). Автор высказывания явно подменяет проблему ношения хиджаба вопросом о платке как этническом маркере. Между тем, по сведениям наших информаторов, в Чечне существует негласное принуждение женщин к ношению хиджаба, который они не имеют права снимать даже за пределами республики. Нарушение этого запрета грозит им увольнением с работы.

В Дагестане, несмотря на религиозную пропаганду, нет жесткого предписания носить одежду, соответствующую шариатским нормам. Здесь хиджаб – явление добровольное или связанное с требованиями семьи. Хиджаб на женщине славянской внешности, как правило, означает брак с мусульманином. В некоторых случаях хиджаб является способом привлечения славянскими девушками мужчин мусульманского вероисповедания с целью создания семьи.

Зачастую выбор хиджаба среди молодых девушек, независимо от их национальности, соответствует модным тенденциям, не имеющим под собой религиозной подоплеки. Поэтому иногда можно видеть совершенно нелепые наряды, в которых сочетаются мусульманский способ повязывания платка и короткая юбка, выше колен, или просвечивающаяся одежда, сквозь которую видно нижнее белье. В некоторых случаях появление девушек в хиджабах на улицах российских городов является своего рода эпатажем. Дело не только в экстравагантности наряда, но и в несоответствии вызывающего поведения их обладательниц нормам шариата.

Такая ситуация во многом спровоцирована изменением изначальной прагматики хиджаба, предусмотренной Кораном. Пропаганда мусульманских видов одежды с модных подиумов, на которых женщина, хотя и закутанная в покрывало, выставляет себя на показ, уже само по себе противоречит шариатским требованиям «потуплять взоры» и «охранять себя от чувственных пожеланий», прописанным в Коране, не говоря уже о том, что многие из таких закрытых «мусульманских» костюмов, созданных из прозрачных, ярких, шитых золотыми и серебряными нитями тканей, вызывают большее сексуальное желание, нежели демонстрации откровенных купальников и белья.

В настоящий момент в мусульманской среде не существует единого взгляда на значение хиджаба. В то время как одни женщины ислама утверждают, что «Платок препятствует проявлениям самого опасного качества женщины – стремлению выглядеть красивой и нравиться другим. Платок спасает женщину от этого стремления, превращающего ее в рабу людского мнения, и возвращает ее на путь служения Аллаху, делая ее Его рабой и вызывая Его милость. С этой точки зрения платок является для женщины одним из важнейших элементов личного воспитания и знаком ее послушания» (16), другие, напротив, ищут в хиджабе привлекательность и создают пособия по различным способам повязывания платка, утверждая, что платки следует рассматривать как «средство повышения самооценки», которые могут «изменить ваш облик, в зависимости от разных фасонов, он может преобразить вас, сделать вас моложе, более зрелой или более утонченной» (17).

Очевидные разногласия относительно сущности хиджаба прослеживаются и во взглядах мусульманских богословов. Одни из них ратуют за истинный хиджаб, отвечающий восьми свойствам, установленным Аллахом (закрывающий все тело, призванный скрывать красоту и сам по себе не являющийся украшением, сшитый из толстой ткани, широкий и просторный, не надушен благовониями, не походит на мужскую одежду и одежду неверующих женщин и не привлекает внимания) (18). Другие апологеты ислама, приспосабливающиеся к человеческим слабостям, вопреки требованиям Корана, запрещающим демонстрировать женскую внешность, пытаются навязать женщинам Северного Кавказа мысль о том, что «хиджаб дольше помогает сохранить красоту» (Рекламный билборд у шиитской мечети в Дербенте (Дагестан)). Лицемерие и ханжество подобных лозунгов очевидны.

Отсутствие единого взгляда на способ сокрытия женщины под покрывалом в исламской среде приводит к скандальным ситуациям, подобным в селе Кара-Тюбе, Нефтекумского района Ставропольского края, где родители пяти школьниц требовали возможности для их дочерей в возрасте от восьми до одиннадцати лет посещать школу в платках, повязанных на мусульманский манер. Не касаясь проблемы использования элемента костюма, демонстрирующего религиозную принадлежность в светском учебном заведении, вопрос о ношении маленькими девочками хиджабов решается предельно просто. В Коране хиджабы приписывается носить взрослым женщинам, и ничего не говорится о малолетних детях, молчат об этом и хадисы. Принятое в Кара-Тюбинской школе компромиссное решение о замене хиджабов косынками, противоречит и этнокультурным традициям народов Северного Кавказа, где головной убор полагался девочке, уже вступившей в пору девичества, до этого периода же дети ходили с непокрытой головой. Сегодня использование хиджабов в детском костюме в некоторых местах Северного Кавказа является нововведением, воспринятым извне, а не эволюционно, и ничего общего не имеющее с народными кавказскими традициями, а также мало соответствующее традициям тех стран, где ислам доминирует с конца VII века: здесь девочки, не достигшие полового созревания, не носят хиджабов.

В заключении отмечу, что в отличие от мусульманского хиджаба, на Северном Кавказе женский костюм в целом и манера ношения платков в частности, не скрывают, а подчеркивают женскую красоту, которую носители культуры различали и улавливали в ней ассоциативные смыслы, оформившиеся в понимание прекрасного и закрепившиеся в народном фольклоре. Эстетические категории здесь всегда были сопряжены с этическими нормами, определявшими степень открытости женской внешности и допускавшими определенный уровень чувственной оценки красоты. Последнее отрицалось религиозной этикой ислама. В семиотическом отношении мусульманский платок является символом веры. В северокавказском костюме женский платок – это социально-возрастной маркер и знак, в котором отражаются природно-магические представления горцев. Эти представления имеют прямые параллели у народов, проживающих за пределами Северного Кавказа, что позволяет говорить о явной связи с общими древними традициями, в которых женщина являлась носительницей особой субкультуры, основанной на магических практиках. Навязанные женщинам Северного Кавказа в середине XIX в. шариатские предписания закрывать лицо выполнялись ими формально и исключительно в период существования Имамата. В культурно-исторической памяти народов Северного Кавказа женский платок прочно связан с традициями предков, а не с мусульманскими идеалами. Материальное выражение и духовное содержание традиционного женского костюма народов Северного Кавказа не имеет отношения к исламским категориям. Аналогичная ситуация имеет место в мужском костюме. Это обстоятельство позволяет говорить о системном характере знаковых смыслов северокавказского костюма и снимает мнимые установки о его связи с исламскими духовными ценностями.

Доде Звездана Владимировна – Институт социально-экономических и гуманитарных исследований Южного Научного Центра РАН, доктор исторических наук

Примечания
 
(1) Доде З.В. Средневековый костюм народов Северного Кавказа: очерки истории. М., 2001. С. 26. Рис. 20.
(2) Студенецкая Е.Н. Одежда народов Северного Кавказа XVIII–XX вв. М., 1989. С. 187–192.
(3) Лаврентьева Л.С. О платке // Женщина и вещественный мир культуры у народов России и Европы: Сб. МАЭ. СПб., 1999. Вып. XLVII. С. 44–46.
(4) Пржецлавский П. Нравы и обычаи в Дагестане // Военный сборник. 1860. № 4. С. 285.
(5) ССКГ. М., 1992. Вып. 1 [Репр. изд. 1868 г.]. С. 14.
(6) Гаджиева С.Ш. Одежда народов Дагестана XIX – начала XX в. М., 1981. С. 92.
(7) Штедер И. Дневник одного путешествия из пограничной крепости Моздок в центр Кавказа в 1781 г. // Осетины во второй половине XVIII века по наблюдениям путешественника Штедера. Орджоникидзе, 1940. С. 14.
(8) Нарты: Осетинский героический эпос. М., 1989. Т. 2. С. 68.
(9) Нарты: Кабардинский эпос. М., 1957. С. 214.
(10) Сын медведя Батыр // Адыгейские народные сказки. Майкоп, 1940. С. 204.
(11) Гаген-Торн Н.И. Магическое значение волос и головного убора в свадебных обрядах Восточной Европы // Советская этнография. 1933. № 5–6. С. 125.
(11) Карпов Ю.Ю. Женское пространство в культуре народов Кавказа. СПб., 2001. С. 101.
(12) Лаврентьева Л.С. Указ. соч. С. 48.
(13) Чекменев С.А. Некоторые пословицы и поговорки северокавказских народов. Пятигорск, 2000. С. 60.
(14) Садулаев Г. Одна ласточка еще не делает весны // Я – чеченец. Екатеринбург, 2006. С. 5–98.
(15) В Чечне существует закон для женщин об обязательном ношении платка? // Аргументы и факты. 2010. № 39. С. 5. См.: http://www.aif.ru/society/dontknow/4804.
(16) Бахадори Н., Расул К. Современный хиджаб: сокровенная красота. М.; СПб., 2008. С. 11.
(17) Бэррон Л. Искусство завязывать платок. М.; СПб., 2006. С. V.
(18) Шейх Мус’ад Анвар. Хиджаб, выставляющий напоказ красоту // www.youtube.com/watch?v=DxNrSWrQZcs.

Источник: ГОРОД В ЭТНОКУЛЬТУРНОМ ПРОСТРАНСТВЕ НАРОДОВ КАВКАЗА МАТЕРИАЛЫ X КОНГРЕССА ЭТНОГРАФОВ И АНТРОПОЛОГОВ РОССИИ Москва: ИЭА РАН. 2014.

Кавказ культура модернизация традиционализм



Добавить комментарий
Ваше имя:
Ваш E-mail:
Ваше сообщение:
   
Введите код:     
 
Выбор редакции
21.05.2020

Интервью Александра КРЫЛОВА


01.10.2019

Рассматривается роль ведущих мировых и региональных держав в геополитических процессах Кавказского...

17.09.2019

В уходящем летнем сезоне – закроется он примерно в ноябре – Северный Кавказ переживает настоящий...

11.08.2019

Отказ правительства от эксплуатации Амулсарского золотого рудника даже в случае позитивного экспертного...

05.05.2019

Джордж Сорос выступил с идеей подчинения армянского государства транснациональным «неправительственным» структурам

27.03.2019

В настоящее время выстраивается диалог между новой армянской властью и Россией. Кроме того, те шаги,...

Опрос
Сворачивание военных действий в Сирии

Библиотека
Монографии | Периодика | Статьи | Архив

29-й и 67-й СИБИРСКИЕ СТРЕЛКОВЫЕ ПОЛКИ НА ГЕРМАНСКОМ ФРОНТЕ 1914-1918 гг. (по архивным документам)
Полковые архивы представляют собой источник, который современен Первой мировой войне, на них нет отпечатка будущих потрясших Россию событий. Поэтому они дают читателю уникальную возможность ознакомиться с фактами, а не с их более поздними трактовками, проследить события день за днем и составить собственное мнение о важнейшем периоде отечественной истории.

АРМЕНИЯ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ
Крылов А.Б. Армения в современном мире. Сборник статей. 2004 г.

АЗЕРБАЙДЖАНСКАЯ РЕСПУБЛИКА: ОСОБЕННОСТИ «ВИРТУАЛЬНОЙ» ДЕМОГРАФИИ
В книге исследована демографическая ситуация в Азербайджанской Республике (АР). В основе анализа лежит не только официальная азербайджанская статистика, но и данные авторитетных международных организаций. Показано, что в АР последовательно искажается картина миграционных потоков, статистика смертности и рождаемости, данные о ежегодном темпе роста и половом составе населения. Эти манипуляции позволяют искусственно увеличивать численность населения АР на 2.0 2.2 млн. человек.

ЯЗЫК ПОЛИТИЧЕСКОГО КОНФЛИКТА: ЛОГИКО-СЕМАНТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ
Анализ политических решений и проектов относительно региональных конфликтов требует особого рассмотрения их языка. В современной лингвистике и философии язык рассматривается не столько как инструмент описания действительности, сколько механизм и форма её конструирования. Соответствующие различным социальным функциям различные модусы употребления языка приводят к формированию различных типов реальности (или представлений о ней). Одним из них является политическая реальность - она, разумеется, несводима только к языковым правилам, но в принципиальных чертах невыразима без них...

УКРАИНСКИЙ КРИЗИС 2014 Г.: РЕТРОСПЕКТИВНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ
В монографии разностороннему анализу подвергаются исторические обстоятельства и теории, способствовавшие разъединению восточнославянского сообщества и установлению границ «украинского государства», условность которых и проявилась в условиях современного кризиса...

РАДИКАЛИЗАЦИЯ ИСЛАМА В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ
Монография посвящена вопросам влияния внутренних и внешних факторов на политизацию и радикализацию ислама в Российской Федерации в постсоветский период, а также актуальным вопросам совершенствования противодействия религиозно-политическому экстремизму и терроризму в РФ...



Перепечатка материалов сайта приветствуется при условии гиперссылки на сайт "Научного Общества Кавказоведов" www.kavkazoved.info

Мнения наших авторов могут не соответствовать мнению редакции.

Copyright © 2021 | НОК | info@kavkazoved.info