ТРАДИЦИОННЫЙ ИСЛАМ И ПЕРСПЕКТИВЫ ИСЛАМСКОГО РАДИКАЛИЗМА В АБХАЗИИ
Публикации | ПОПУЛЯРНОЕ | Александр СКАКОВ | 20.05.2016 | 16:29
Республика Абхазия (РА) – «полупризнанное» государство на северо-восточном берегу Черного моря, на стыке границ России и Грузии, возникшее в результате грузино-абхазского вооруженного конфликта 1992-1993 гг. и находящееся в союзнических отношениях с Российской Федерацией. Независимость Республики Абхазия провозглашена в соответствии с Конституцией, принятой Верховным Советом РА 26 ноября 1994 г. и одобренной референдумом 3 октября 1999 г. Россия признала независимость Республики Абхазия 26 августа 2008 г. Отношения Абхазии с Грузией до сих пор остаются неурегулированными. Столицей РА является город Сухум. Абхазия делится на 7 районов (Сухумский, Гулрыпшский, Гудаутский, Гагрский, Очамчырский, Ткуарчалский, Галский) и включает 8 городов – Сухум, Новый Афон, Гудаута, Пицунда, Гагра, Очамчыра, Ткуарчал, Гал). Площадь Республики Абхазия – 8865 кв.км. Согласно переписи 2011 г., численность населения Абхазии составляет 240705 чел., из них 50,71 % абхазов, 17,93 % грузин, 17,39 % армян, 9,17 % русских, 1,33 % мегрел, 0,6 % греков. В городах проживает 50,3 % населения республики. Государственным языком является абхазский, русский язык наряду с абхазским признается языком государственных и других учреждений. Абхазия является президентской республикой.
На сегодняшний день ислам в Абхазии не является доминирующей религией, а исламская община невелика, достаточно замкнута и пассивна. Мусульманский фактор не играет определяющей роли ни в одном из регионов страны, ни в одном из сегментов общества, ни в одном из значимых направлений внутренней или внешней политики Абхазии. Такое положение ислама обусловлено, в первую очередь, его историей, а также укоренённостью в Абхазии традиционной религии, сохраняющей свои позиции и по сей день.
Судя по всем имеющимся источникам, во второй половине XVIII – начале XIX вв. подавляющее большинство населения Абхазии в той или иной степени исповедовало христианство или, по крайней мере, связывало себя с этой религией (1808 г.: «абхазские жители имеют расположение к христианству», «большая часть их держится христианства и верует в крест и образа наши»; 1809 г.: «из коих весьма много есть скрытно исповедующих христианскую веру»; 1810 г.: «среди абхазцев живет еще дух благоговения ко многим церквям») (1). По преданию, отец абхазского князя Келешбея и его два брата в конце 1750-х гг. были высланы в Турцию и обращены в ислам, после чего ни один из них «не соглашался принять на себя управление абхазцами, народом, исповедовавшим тогда поголовно христианскую веру» (2). В 1733 г. абхазский князь и его окружение после вторжения османского войска и масштабных разрушений приняли ислам, но последовало восстание, в результате которого абхазы «оставили магометанство и вернули себе свою веру» (3). В то же время, ислам, пользуясь поддержкой со стороны Османской империи, достаточно быстрыми темпами проникал в Абхазию и осваивался на территории княжества.
По словам турецкого путешественника Эвлия Челеби (1640-1641 гг.), относящимся и к абхазам, и к родственным им убыхам, «если им скажут, что они кяфиры, [того] убьют. Если их назвать мусульманами, обрадуются. Они не являются приверженцами ни Книги (Корана – А.С.), ни какой-нибудь другой веры. А вместе с тем кяфиров не любят, ради мусульман же жизнь отдадут. Если они примут ислам, из них получатся крепко верующие приверженцы единого бога» (4). Как вполне оправданно считается, эти слова Эвлия Челеби относились к «верхушке феодалов». В то же время, Эвлия Челеби упоминает о «благоустроенном селе в горах» Атма, где жили «мусульмане-абаза из Топхане» (т.е. посланные из Стамбула на воспитание на родину предков) и имелась мечеть» (5). А в «племени» камыш, описываемом между садзами и «племенем» соча, «есть абаза, приехавшие из Топхане, из Стамбула и из Египта. У них много мечетей и много мусульман с семьями и домочадцами» (6). Во второй половине XVIII в., вплоть до присоединения Абхазии к Российской империи и занятия Сухумской крепости российскими войсками (1810 г.), в Сухуме имелись мечеть в крепости и мечеть за пределами её стен, в форштате (7). Имеются также сообщения о существовании до присоединения к России мечетей в селе Бармышь в Бзыбской Абхазии (8), селах Мархяул и Мачара в Абжуйской Абхазии (9).
Интенсивная исламизация начинается не ранее чем с конца XVIII в.: «Абхазы, хотя с недавнего времени начали принимать магометанский закон, но частию держатся еще древних языческих обрядов, причем и знаки христианства обнаруживаются в соблюдении постов, в употреблении свиного мяса и в почитании, оказываемом к развалинам церквей» (10).
Все источники начала XIX в. связывают исламизацию Абхазии с целенаправленной политикой османского правительства: проповедь мулл, «сопровождаемая богатыми подарками», приводит к «возмущению народа противу законных его христианских правителей» и «споспешествуют и самой продаже в Турцию людей» (11). В итоге в уже ставшем частью Российской империи Абхазском княжестве «проповедование Корана возымело желаемое действие. Народ прилепился к новому сему закону – большая часть обратилась к оному, меньшая же осталась в идолопоклонничестве… Старание турок, множество обыкновенно тут скитающихся муллов, не дают угаснуть сему пламени, более и более распространяющемуся» (1817 г.) (12). Как сказано в «Описании Абхазии» 1828 г., «турки, с давнейших времен, имея влияние на горские народы, старались посредством высланных муллов, проповедающих Коран, уничтожить сию веру (христианство – А.С.) совершенно в том успели; абхазцы, получившие недостаточное понятие о вере магометанской, сделались идолопоклонниками… теперь самая малая часть абхазов перекрещены, но, не имея священников, ни церквей, не выполняют никаких обрядов; прочие же суть магометане и идолопоклонники» (13). В 1854 г. начальник VI округа Корпуса жандармов генерал-майор Юрьев доносил командующему Кавказским корпусом генералу Н.А. Реаду: «в приморских местечках Очемчиры и Келасуры проживают в значительном числе турки, которые, под предлогом торговли и ремесел, проповедуют мухаммеданскую религию и внушают ненависть к русским. Владетелю Абхазии кн. Шарвашидзе не могут не быть известными пребывание и действия турок, но он ничего не предпринимает для противодействия им» (14). Сообщалось также, что в 1864 г. из села Джгерда выдворили двух турок, построивших там мечеть, водрузивших над ней турецкий флаг и распространявших среди местных жителей ислам (15).
Странным образом некоторые грузинские историки связывают проникновение ислама в Абхазию с перемещением сюда «миграционных волн горцев» - адыгов, которые «несли исламскую религию с собой и постепенно распространяли её среди христиан абхазов» (16). При этом приводится ссылка на советское издание, где ни на той странице, на которую ссылается автор, ни на соседних, подобного утверждения нет (17). Впрочем, северокавказское влияние можно предполагать для сравнительно поздней исламизации горных обществ Абхазии – Дала, Цабала, медовеевцев, а также приморской Джигетии (Садзен) (18).
Дополнительным фактором, способствующим распространению ислама, стал обычай аталычества – передачи детей на воспитание в другие семьи, как правило, мусульманские.
Как отмечали дореволюционные авторы, в конце XVIII – начале XIX вв. в Абхазии магометан «было весьма немного». Затем «При бездействии нашем последование исламизма начало быстро развиваться; появились муллы даже из горцев и вскоре княжеские и дворянские роды, за весьма редким исключением, предались мусульманству. Примеру князей и дворян последовала значительнейшая часть подданных». Ключевым здесь является указание на «бездействие наше», то есть отсутствие каких-либо действий со стороны Российской империи по сохранению и утверждению православия в Абхазии. Кроме того, подчеркивается активность занимающихся прозелитизмом проповедников ислама: «проповедники учения Магомета … устраивали на собственный счет мечети и школы». В итоге «исламизм, по-видимому, взял верх над христианством» (19). Другого мнения придерживался анонимный автор рукописи 1834 г.: «Со времени поступления Абхазии в подданство России магометанская религия ослабевает; часто случается, что ревностнейшие мусульмане отдают на воспитание детей своих христианам, которые получают чрез то право крестить их» (20). Степень распространенности ислама в Абхазии в дореволюционный период, как представляется, зачастую несколько преувеличивается (21).
По оценкам на 1831 г., мусульмане в Абхазии «составляют около двух третей населения», при этом «дядя владетеля и почти все князья и дворяне пребывают в магометанстве» (22). По другим оценкам (1866 г.), «половина его (народа – А.С.) успела в это время (т.е «во время княжеского управления страною» - А.С.) принять исламизм» (23). По оценке Ф. Завадского (1867 г.), из дворян 1/7 или 1/8 часть относится к христианам, остальные к магометанам, из «шина-кма» или «слуг», «придворных» (т.е. «ашнакума» - переходного социального слоя между крестьянством и дворянами) - половина к христианам, а половина к магометанам, из крестьян - 1/5 к христианам, 1/3 к магометанам, остальные же остаются «язычниками» (24). У далеких как от христианства, так и от ислама медовеевцев (1839 г.) «некоторые только из дворян исполняют обряды, предписываемые Магометанскою верою, не заботясь, впрочем, о догматах ее» (25). Как писал Ф.Ф. Торнау (1835 г.), «В Медовее только все Маршании и некоторые второстепенные дворянские фамилии исповедуют магометанскую веру, простой народ склоняется к язычеству» (26). По оценкам 1834 г., в Бзыбском округе благодаря «примеру владетеля» и «частым сношениям» с Мингрелией преобладало христианство, в Сухумском округе благодаря «частым сношениям с турками» - ислам, в Цебельде, из-за «частых сношений с горцами» - также ислам (27). Кроме значительной части княжеской и дворянской элиты, ислам укрепился в приморских районах страны: «во всех прибрежных деревнях селились исключительно мусульмане и преимущественно выходцы из Турции» (28) (1866 г.). По словам С. Броневского (1823 г.), «прибрежные жители Большой Абхазии и абазинцы шестиродные (алтыкезек) исповедуют магометанский закон, о коем не имеют точного понятия, не зная грамоты и примешивая к тому, как сказано, остатки христианства с древними языческими суевериями» (29).
При этом, что показательно, христианство и ислам могли уживаться в рамках одной семьи: «часто в одном семействе находятся христиане и магометане и живут между собою в совершенном согласии» (30). Начальник Черноморской береговой линии Л.М. Серебряков отмечал (1852 г.): «Веротерпимость там обоюдная между христианами и мусульманами. Те и другие вступают в брачные союзы без различия веры, и хотя впоследствии почти всегда жена принимает веру своего мужа, но это бывает добровольно. В некоторых семействах одни дети следуют христианству, другие – мухаммеданскому учению, без всяких семейных раздоров, и именно тех, в которых муж и жена не одной веры…» (31).
Очевидно, отказавшись от христианства, якобы исповедуемого, обряды которого, как правило, не соблюдались, принявшие ислам абхазы становились мусульманами исключительно формально, не вникая в религиозную догматику и не думая об обрядовой стороне. По словам Поля Гибаля (1820 г.), «абхазцы почти все называют себя христианами, но они ничего не знают об этой религии. … Некоторые абхазцы называют себя магометанами, но единственное, что у них есть от мусульманской религии, - это только чалма» (32). Как отмечал в 1854 г. С. Пушкарев, «и магометанство не имело и не имеет между ними ревностных поборников… Как установления нашей церкви, так и коран Магомета плохо соблюдаются абхазцами: они редко являются в церковь, еще реже показываются в мечетях» (33). И мусульмане и христиане Абхазии оставались, как правило, приверженцами традиционной абхазской религии. Более того, внедрение элементов ислама не привело к исчезновению следов христианства, связанных с ним традиций и обычаев. Сложилась своеобразная форма религиозного синкретизма. Показательно при этом, что значительная часть религиозной лексики абхазского языка связана своим происхождением именно с исламом. Как отмечал русский разведчик Ф.Ф. Торнау (1835 г.), «приняв вместе с верою от турок некоторые из их привычек, освоившись с понятиями их, жители Абхазии между тем не изменили обычаю предков, заменяющему им закон. Даже в магометанстве они удержали многие обыкновения христианской религии, продолжают праздновать св. Христово Воскресенье, меняются в сей день окрашенными яйцами, празднуют Рождество Христово и Троицын день и не переставали есть свинину и пить вино. Многоженство у жителей из магометан не в обыкновении. Существуют между абхазцами и следы язычества» (34). Впрочем, другие авторы (начальник Черноморской береговой линии Н.Н. Равевский, 1840 г.) сообщают о наличии многоженства у абхазов-мусульман: «абхазцы, называя себя мусульманами и следуя сей вере, по крайней мере относительно многоженства…» (35). По словам историка К. Кудрявцева, «мы можем назвать абхазцев одновременно и мусульманами, и христианами, и язычниками, и атеистами» (36).
При всем том в ограниченном объеме, но все же шло внедрение шариата в повседневную жизнь Абхазского княжества. Впрочем, сообщения об этом достаточно противоречивы. По словам Ф.Ф. Торнау, «зовут к шариату по спорным делам об имении и за неисполнение всякого рода договоров; по подозрению или по уликам в воровстве; по подозрению прав супружества; по делам об убийстве и кровомщении» (37). Кроме того, «между исповедующими магометанскую веру муллы решают дела по корану, когда оные не подлежат решению самого владетеля» (38). С другой стороны, «… к духовному суду – шариату, основанному на коране, весьма редко обращались, и то по пре
