На главную страницу Карта сайта Написать письмо

ИНТЕРВЬЮ

ПЕРИОД ПОЛИТИЧЕСКОЙ ТУРБУЛЕНТНОСТИ В АРМЕНИИ ТОЛЬКО НАЧИНАЕТСЯ

ИНТЕРВЬЮ | Александр ИСКАНДАРЯН | 02.10.2019 | 22:59

Политические процессы в Республике Армения после прошлогодней революционной смены власти продолжают протекать в бурном ключе. За полтора года армянская общественность стала свидетелем многих судебных разбирательств, громких отставок, арестов, неоднозначных развитий вокруг карабахского урегулирования. Некоторые эксперты склонны считать, что громкие отставки будут далеко не последними в постреволюционной Армении. С просьбой разобраться в сложной политической ситуации и прокомментировать ход дальнейших развитий в стране агентство «Новости-Армения» обратилось к директору Института Кавказа, политологу Александру Искандаряну.

Предлагаем вниманию читателей данное интервью.

«Новости-Армении» - В последнее время мы стали очевидцами ряда примечательных событий во внутриполитической жизни Армении. Это и громкие отставки глав СНБ и полиции, и трагическая смерть бывшего главы полиции. Как всё произошедшее отразится на внутриполитических процессах, и на какой стадии переходного периода мы сейчас находимся?

А. Искандарян - События развиваются, на мой взгляд, довольно логично. Этот этап должен был обязательно в том или ином виде наступить. Когда формирование власти происходит эволюционным путём, тогда люди проходят путь от студенческой скамьи, делая постепенную карьеру в государственном аппарате, до статуса «decision maker»-а, при этом обрастая связями, становясь частью определённой команды, вырабатывая в себе чиновничью этику. Если они также являются членами партий, то ещё и разделают корпоративную лояльность этой партии. 

Когда же смена власти происходит революционным путём, тогда люди приходят в элиты резко, сразу, не проходя всего этого пути притирки. Это тоже бывает по-разному. В развитых демократиях с оформившимися партийными системами бывает, что к власти приходят уже сплочённые группы – т.н. «контрэлиты», у них уже есть партии, теневые кабинеты, системы взаимодействия, взаимная лояльность. В Армении же было иначе: мотором революции стала очень узкая группа людей, несколько десятков человек. А для того, чтобы заполнять властные ниши, необходимы тысячи людей. И эти тысячи стали формироваться уже в процессе, достаточно случайным образом, стали набираться из разных страт и слоёв, очень неоднородных, часто случайных. Во-первых, это были люди, которые давно составляли окружение Пашиняна, то есть партия «Гражданский договор». Были «политические попутчики», то есть люди из других партий, которые были членами, например, блока «Елк» (Блок «Выход» был сформирован в преддверии парламентских выборов 2017 года, куда входили партии «Республика», «Просвещённая Армения» и «Гражданский договор» - ред.), люди из гражданского общества, которые примкнули к политической верхушке, во время или сразу после революции, были люди из старого чиновничьего аппарата, сумевшие вовремя сориентироваться или призванные новой властью ввиду отсутствия специалистов. Были и случайные люди, которые попали во власть по персоналистскому признаку, оказавшись в нужное время в нужном месте. Все эти люди были очень гетерогенны, разнородны. Так наскоро, на «живую нитку», сшитая структура из различных людей просто не может не начать распадаться. 

Ведь собственно революция происходила под исключительно негативными, а не позитивными лозунгами. «Негативные» не имеется в виду плохие, а «позитивные» не имеется в виду хорошие, речь о другом. Речь о том, что революция прошла под лозунгами «против», а не «за». «Отвергни Сержа!» - это лозунг негативный, олицетворяющий разрушение ненавистного старого режима. Это технологически очень разумно, ибо позитивные программы в головах людей разные: скажешь, что ты прозападный политик - с площади уйдут пророссийски настроенные люди, скажешь, что пророссийский - уйдут другие. Левый, правый, либерал, консерватор - это все людей не объединяет, а разъединяет. Если же ты скажешь, что ты против коррупции, против олигархии, против неравноправия, против всего плохого и за всё хорошее - на площади останутся все. Но как только ты приходишь к власти, тебе нужно иметь группу людей, объединённых чем-то. 

«Новости-Армении» - Вопрос напрашивается сам по себе: чем же были объединены предыдущие власти?

А. Искандарян - Механизмы консолидации прошлых властей были, и они действовали. Они зачастую были финансовые, коррупционные, довольно циничные. Это проявлялось в «спайке» людей, которые объединившись, достигали своих, скажем, карьерных или экономических целей. Однако они, механизмы эти, работали. Что же объединяет новых людей, пришедших к власти, спросите вы? Идеология? Ее там нет, люди там с совершенно разнородными идеологемами в головах. Может она сформируется, но на сегодняшний день её нет.

Коррупция? Но ведь фактически центр идеологии новых элит концентрируется вокруг антикоррупционного ядра. Значит, нет финансового механизма консолидации, потому что понятно, что финансовый механизм был «конвертный», а не официальный. Опять же, этот механизм может сформироваться, но пока его нету.

Разногласия стали видны практически сразу: парламентарии говорят одно, а потом сразу исправляют сами себя, утверждая, что имели в виду другое. Чиновники утверждают нечто третье, иногда эти тезисы противоречат друг другу, часто это сложно вообще объединить в какой-то текст, единого нарратива просто нету. И сделать так, чтобы эти противоречия не выплеснулись наружу рано или поздно не только в словах, но и в кадровых перемещениях, уже невозможно. Все это прекрасно описывается известной фразой Пьера Верньо «Революция пожирает своих детей». 

«Новости-Армении» - Так что же прямо сейчас у нас происходит с теми официальными лицами, которые подают в отставку?

А. Искандарян – Где тонко – там и рвётся. У идущих к власти лидеров протестов, очевидно, были какие-то представления о политике, о том, каким образом нужно управлять. Рациональные, эмоциональные, реалистичные, примитивизированные, теоретические, романтичные или нет – это другой вопрос, но представления эти были, не могли не быть. Придя во власть, представители новой элиты, хорошо понимали, что в некоторых сферах нужны профессионалы, чтобы эту политику осуществлять, и в некоторых областях эти профессионалы остались.

Чем стали заниматься эти профессионалы? Вполне естественным делом – они стали тормозить те представления, которые были в голове у людей, пришедших к власти. Они профессионалы, у них есть чиновничья этика, они иначе не могут, они для того и существуют, чтобы смягчить те импульсы, которые поступали сверху. И тут речь не о том, хорошая эта этика или порочная, дело в том, что она другая. Начинаются противоречия. Противоречия людей, попавших в одни кабинеты очень разными путями. Для того, чтобы эти противоречия исчезли, чтобы они притёрлись друг к другу, нужно терпение, ювелирная работа, четкое целеполагание, а также нужны годы.

Это происходит с разной степенью трагичности в разных случаях, но политический смысл происходящего ясен и закономерен – такое должно было произойти. Более того, процесс и дальше будет разворачиваться: обязательно будут и дальше внутриэлитные расколы, странно было бы ожидать, что это может не произойти. Мы входим в период, который, по моим ожиданиям, должен был начаться позже, но происходит довольно быстро.

«Новости-Армении» - Как бы вы охарактеризовали этот период? Турбулентность, нестабильность?

А. Искандарян – Конечно же, турбулентность. Это не очень получающаяся попытка создать и институционализировать новую политическую элиту. Мы же видим, трудно консолидировать очень уж разнородные политические группы, процесс-то закономерный. Вот и в оппозиции также существуют противоречия: люди там не могут объединиться. В Армении никогда не было объединенной оппозиции, но вне элит это не очень формально: можно распадаться и создавать новые союзы каждые пару месяцев. Во власти так нельзя. Парламент, предположим, избирается на 5 лет, нужны механизмы консолидации. В министерства невозможно набирать людей с улицы, нужна компетенция, а количество специалистов ограничено.

Конечно, это пытаются как-то тормозить, сгладить, но рано или поздно доходит до громких отставок и всё выплёскивается наружу, становится публичным и дает повод для дискуссий и в СМИ, и в социальных сетях.

Этот этап только начинается, очень многих разногласий мы не видим, многое и не увидим. Ведь и до революции в партии власти были противоречия, конфликты. В прессу это очень редко просачивалось, однако даже тогда мы могли видеть конфликты и переделы. Теперь же всё будет происходить вдвойне и втройне более явно, так как раньше была какая-то сложившаяся система. Сейчас систему ещё предстоит выстроить, а для этого нужно время. 

«Новости-Армении» - В свете всего вышеизложенного, что является первичным вызовом для нынешней власти? Вопрос эксплуатации Амулсарского месторождения, вопрос ратификации Стамбульской конвенции, вопрос мирного урегулирования нагорно-карабахского конфликта или всё вместе взятое?

А. Искандарян – Это все ягодки - это предисловие к проблемам, а не проблемы. Ведь всё вышеназванное – поводы, а не причины. Понятно, что оппозиция, даже еще и не вполне сформированная, разрозненная, использует любой повод для протестов. Тот же Амулсар, например. Ну не новые же власти дали разрешение на разработку этого месторождения. Сегодня же люди из прошлой власти могут критиковать власть действующую, что абсолютно логично и естественно, используется любой повод для критики. Та же самая Стамбульская конвенция также не придумана и не подписана господином Пашиняном, однако оппозиция будет использовать и это. Дело не в поводах, не в экологии или слабопонимаемыми средним гражданином юридическими формулировками конвенции, это ведь просто формы политического протеста. А почва для такого рода протеста формируется. Рейтинг власти падает, и это тоже закономерно.

Предполагать, что эйфория будет вечной - было неразумно, это явление по определению временное. Власть в Армении в период где-то с 1992-го по 2018 год привыкла жить в условиях низкой легитимности. Нельзя сказать, что от этого власти получали удовольствие, но они к этому как-то приспособились. Они выработали инструменты, механизмы, институты, которые помогали выигрывать выборы, работать с журналистами, подкупать этих, запугивать тех, каким-то образом договариваться с третьими. Весь этот инструментарий был разработан в условиях низкой легитимности для существования в низкой легитимности. Ошибка была в том, что они полагали, что так можно жить вечно. Отсюда и весна 2018 года. При очень низкой легитимности всегда найдётся какой-нибудь повод, и всегда может произойти то, что произошло. 

Те же, кто находится у власти сейчас, привыкли жить в условиях высокой легитимности. Давайте посмотрим на весь процесс: сначала захват исполнительной власти, потом местная власть, включая Ереван, потом овладение законодательным собранием, дальше суды (Пашинян 19 мая объявил о начале второго этапа революции и призвал утром 20 мая блокировать все входы и выходы судов, чтобы никто не смог войти внутрь, и ждать его заявления – ред.). Всё это было сделано при помощи единственного инструмента, единственного орудия – высокой легитимности. Благодаря ей можно делать всё, в случае необходимости, можно воззвать к народу, а народ выйдет и поддержит. Так на самом деле и было. В действительности, высокая легитимность – это очень хорошая вещь для политика, но только в случае, если он её для чего-то использует. Например, проводит непопулярные реформы, подписывает непопулярные положения законодательства, продвигает системные изменения. Использовать же высокую легитимность ради высокой легитимности контрпродуктивно, расчет на то, что она будет вечной столь же наивен, как и расчет прежних властей на то, что можно вечно техническими методами решать базовые политические проблемы.

В первые месяцы после революции можно было принять всё, что угодно, хоть Стамбульскую конвенцию, хоть таблицу Менделеева. Но этого не было сделано, поэтому эти поводы и используются для протестов. Не было бы их, появились бы другие. Популярность падает, в этом настоящая причина, то, что можно было сделать «на раз» год назад, сегодня уже не получается. 

Рейтинг власти достаточно высок пока еще, но он падает. Этот процесс будет продолжаться и через какое-то время легитимность уже будет низкой.  

Но при понижении легитимности и восстановлении прежней «полуторапартийной системы», восстановится и характерное для Армении отсутствие сильной, сформированной, развитой политической оппозиции. Сейчас ее просто нет. Как реально нет сильной единой сформированной партии власти, так нет и оппозиции. Есть группы, которые оппозиционны нынешней власти. Причём образуются они вокруг нарративов экологии и национальной повестки дня. Амулсар и Стамбульская конвенция – это экологический вопрос и национальная повестка дня, это дежавю 1988 года – вопрос ААЭС и Карабах. Модель примерно та же спустя тридцать лет. 

Опыт Армении показывает, что достигнуть каких-либо политических успехов возможно только на базе социальных протестов

Однако время другое, люди уже другие, это люди, имеющие опыт митингов, революций, смен власти, это совершенно не их выросшие в СССР отцы, вышедшие на улицы в 1988 году, да и символы мельче. Стамбульская конвенция — это не борьба за Карабах, и Амулсар не атомная электростанция или Наирит, мобилизовать очень широкие массы на эти темы трудно. Это всё-таки интеллигентские формы протеста. Опыт Армении показывает, что достигнуть каких-либо политических успехов (речь не только о смене власти или перевороте, а вообще об успехе массовой мобилизации) возможно только на базе социальных протестов. Собственно говоря, в огромном смысле и революция делалась на социальной основе. Национальный вопрос впервые в истории Третьей Республики не играл существенную роль в протестах, социальная тематика и борьба с коррупцией была на первых местах. Соответственно, сейчас мы этого не видим, не разогрета ситуация пока еще. Во-первых, легитимность у власти всё ещё есть, и во-вторых, пока нет оформленной группы, которая возьмёт на себя функцию менеджмента протестов.

Опыт показывает, что до сих пор в Армении это делалось методом проб и ошибок. Избирались разные темы, разные поводы. Был Техут (протесты против эксплуатации Техутского месторождения- ред.), были протесты по поводу действий полиции, протесты касательно иных событий. Но вот произошёл «Электрик Ереван» (протесты против повышения тарифов на электроэнергию продолжались с июня по сентябрь 2015 года– ред.), и получился эффект генеральной репетиции.

Вот что-то такое тоже будет в будущем. Но для этого нужно время, и нужно чтобы сформировались группы, вокруг которых будет формироваться протестная энергия.

Мне не кажется, что это может произойти вокруг представителей старой политической элиты. Должно пройти время, сейчас ещё память и шлейф коррумпированной власти за ними остаётся. Но это могут быть расколы внутри партии власти, это могут быть совершенно какие-то новые люди. Самый плохой вариант – это когда формирования центров не происходит и в какой-то момент при определённом поводе к власти приходят достаточно случайные люди. Впрочем, так, как это у нас уже произошло.

«Новости-Армении» - То есть, нас ожидают катаклизмы?

А. Искандарян – Да мы уже живём в катаклизмах. У нас отвергнута старая институциональная система и не создана новая. Но она должна быть создана.

«Новости-Армении» - Но представители новой власти заявляют о том, что у них пока мало времени, но они её создадут.

А. Искандарян – Правильно говорят. Создавать систему надо, и действительно для этого нужно много времени. Однако вопрос ещё и в том, что для того, чтобы что-то создать, необходима позитивная повестка дня.

«Новости-Армении» - Но если послушать власть, то всегда есть преграды, которые не позволяют сформировать позитивную повестку. Например, сейчас таковым «бастионом сопротивления» считается Конституционный суд.

А. Искандарян – Всё идёт по классике. Сначала была власть исполнительная, потом местная, после этого законодательная, теперь судебная, логически потом будет власть четвертая – пресса. Логически все как по учебнику, но с каждым следующим этапом всё меньше возможностей у инструментария, всё труднее и труднее это делать. Повторюсь, инструментом этим была высокая легитимность, но она падает. Чтобы поддерживать её необходимо создавать институты, но этого не происходит.

«Новости-Армении» - То есть если повестка «против» не будет заменена на повестку «за», то всё будет идти по нарастающей?

А. Искандарян – Оно и так будет идти по нарастающей, но этим процессом будет всё сложнее управлять. Понимаете, все те явления, о которых мы говорим: революция, реформы, борьба с коррупцией – это не цели, это средства. Для чего была совершена революция? Реформы для чего? Борьба с коррупцией для чего?

«Новости-Армении» - Для того, чтобы построить систему, при которой народ будет жить хорошо.

А. Искандарян – Конечно, для того, чтобы построить механизм, который работает таким образом, чтобы было бы по крайней мере какое-то движение к благополучному обществу. В смысле и социальном, и экономическом, и политическом. До тех пор ты отрицаешь старое и борешься с чем-то, пока ты не во власти, но, когда ты достигаешь цели, у тебя должна быть программа развития. Представление о том, что ты просто убираешь плохое и от этого всё становится хорошо, ошибочно.

«Новости-Армении» - То есть, хорошее само по себе не возникнет?

А. Искандарян – Я надеюсь, что какое-то понимание этого у некоторых людей из новой политической элиты есть. По крайней мере, они об этом говорят. Но пока что это очень разрозненно, и кроме того, тут должна идти речь не о людях, а об институциях, о создании механизмов, об институциональной памяти. Но пока идеология такая: надо поменять плохих ребят на хороших, и всё будет хорошо. Не будет! Дело не в ребятах, дело не в плохих или хороших людях.

Все проблемы Республики Армения – это проблемы системные. Проблема коррупционных рисков, проблема слитности бизнеса с политикой, проблема плохого управления, проблемы внешнеполитические, потребность в безопасности, проблема размеров страны, проблема инвестиционного голода и так далее. Ни одна из этих проблем не является такой, что можно разок щёлкнуть пальцем и решить её. А люди, простые люди, которые во время революции вышли на улицы, они полагали, что есть простое решение сложных проблем. Им это сказали, а это опасная вещь, потому что представлять, что эти сложные проблемы можно решить простым шагом, опасно.

Надо при этом отдать должное новым политикам, что во время революции они не говорили обществу напрямую, что придут и сделают этот шаг, но это подразумевалось, и люди именно так это и воспринимали.

Потому что лозунг «Отвергни Сержа» означал для них, что вот ты отверг его, и ты всё исправил. Вот уволим одного человека, 10 или 100 человек, приведём новых и будем жить так же хорошо, как в Швейцарии. Ведь если проблемой является исключительно Серж Саргсян, значит, без него этих проблем уже не будет. Из этого следует, что если прошло время, а мы не живём как в Швейцарии, то возникает вопрос, зачем мы всё это делали? И это абсолютно естественная цепь несложных рассуждений. Это на самом деле некое развращение людей, когда им говорят, что сложные проблемы можно легко решить, даже если это делается ненамеренно. Политикам трудно говорить людям, что им предстоит долгая работа на поколения вперёд. Политику нужен рейтинг, он должен нравиться, и поэтому такое говорить избегает, легче сказать, что виноват кто-то, кого и так, в общем не любят. Но потом люди ведь начинают этого ожидать, а когда это не происходит, они начинают думать: зачем всё это было нужно? Когда не исчезают все камеры дорожного видеонаблюдения, сам собой не убирается мусор, сам собой не повышается уровень жизни, сами собой не понижаются цены в магазинах, когда всего этого не происходит, люди начинают задумываться о том, а зачем они выходили на площадь во время революции?

«Новости-Армении» - Возникает другой вопрос, почему в таком случае не формируются эти ядра оппозиции? Мало времени прошло, или амбиции?

А. Искандарян – Я думаю, что политическая культура пока такова, что политические группы не образуются вообще. Дело ведь не только в оппозиции, но и власть не формирует институционализированные политические механизмы. У нас сейчас нет политических партий совсем. Группы, которые называют себя политическими партиями, не являются таковыми в классическом смысле этого слова. У нас в стране 109 политических партий, но реально нет ни одной. Раньше про некоторые традиционные партии я мог говорить по-другому, а сейчас я и этого сделать не могу. Настоящие политические партии направлены не на сиюминутные решения тех или иных проблем прихода к власти или удержания власти, а на долгий процесс, постоянную, перманентную работу, в результате которой партия будет представлять из себя постоянно действующий механизм. А у нас уже в который раз, как только мощная, казалось бы, партия уходит от власти она практически исчезает. Правящая партия может жить только в условиях слитности с государством, иначе ее членов ничего не объединяет.

Хочется надеяться, что сейчас может начать формироваться запрос на компетентность, а это путь к рациональному голосованию, голосованию не сердцем, не желудком, а головой

Единственное, что в данном случае могло бы быть шагом к построению такой системы, это социальный запрос на компетентность. Пока в Армении явно был запрос на честность, некоррумпированность, люди хотели видеть в элитах честных правителей, которые «думают не о себе, а о народе». Этот запрос имеет мало общего с реальностью, но это было и, в огромной степени есть и сейчас. Людям кажется, что если честный человек придёт к власти, то он независимо от компетентности будет управлять правильно, и этого достаточно для изменений. Хочется надеяться, что сейчас может начать формироваться запрос на компетентность, а это путь к рациональному голосованию, голосованию не сердцем, не желудком, а головой. С этим сложно, я не думаю, что это такого рода культура может сформироваться быстро. И я думаю, что это довольно опасный момент, так как бывают общества, в которых революции происходят по много раз, одна за другой, десятилетиями... Так было в Латинской Америке, пусть и давно, но было. И там выход из этих ситуаций приходит тогда, когда уставшее от этих революций общество, начинает искать выходы из состояния постоянных смен элит, убеждаясь, что просто смена людей ни к чему хорошему не приводит.

Ведь параллельно с запросом на появление компетентных элит, должен появляться запрос на ответственное поведение при голосовании. Часто в последние месяцы я слышу от людей «пришли новые, и они меня обманули». Когда в обществе появится дискурс о том, что, предположим, в ситуации с уборкой мусора в Ереване виноват «я», который выходил на площадь; «я», который голосовал; «я», который перекрывал улицы, ибо «я» сам назначил этих чиновников, которыми недоволен, будь то мэр или министр, как это есть в развитых демократиях, в тот момент люди осознают, что не их обманули, а они обманулись. После этого нужен будет следующий шаг о том, что хорошо бы каждому быть ответственным. Вот если это понимание начнёт формироваться, то можно будет сказать, что революция произошла не зря.

«Новости-Армении» - Вы сказали, что если людям не говорят о том, что всё будет сразу изменено, но они так это и воспримут. В этой связи вспоминаются представляемые премьером «100 фактов» о Новой Армении. К ним можно относиться по-разному, но там и цифры приведены. Так что же можно сказать об этих фактах?

А. Искандарян – Я думаю, что резких социальных изменений люди уже и не ждут. Поначалу ждали, сейчас уже нет. Большинство уже не думает, что вот завтра что-то поменяется и все изменится. Люди выходят из эйфории. Власти же, пытаясь реагировать на это, пытаются заменить хлеб зрелищами. Эта стратегия также ограничена во времени. Посадить одного, обвинить другого, провести суд над третьим – это временно, и через какое-то время перестает работать. Многие всеми фибрами ненавидит прежних, всё ещё свежо в памяти, но если параллельно с этим процессом не будет преобразований, институциональных изменений, то и этот механизм себя исчерпает.

«Новости-Армении» - В таком случае, каков ваш прогноз на ближайшую перспективу, что нас ожидает в разрезе одного года?

А. Искандарян – Нас ожидает падение легитимности властей. Впереди зима, судя по всему подорожание газа, подорожание автомобилей. К весне уже будет более понятно, что никаких резких улучшений происходить не будет. Политическая турбулентность будет продолжаться. Протестная повестка будет расти. Будут довольно хаотично возникать все новые и новые оппозиционные группы; дискурсы в оппозиционных кругах, как и во властных, будут популистскими. Все будет постепенно на новом витке приходить на круги своя, то есть будет восстанавливаться схема «слабая власть – слабая оппозиция».

Будет ли формироваться в оппозиции центр, который вокруг себя будет объединять людей? Возможно, этот процесс начнется, но ожидать резких перемен и появления мощного лидера, вокруг которого все построятся в единую колонну, не стоит. И, кроме того, если все построятся вокруг этого самого лидера – это опять будет то же самое, ситуативный «одноразовый» союз. Чтобы построить что-то институциональное, нужно и время, и усилия.

Я думаю, что в разрезе одного года этот процесс может начать развиваться, но не более того.

«Новости-Армении» - Мы ещё не поговорили о карабахской проблеме. После революции разные эксперты выступали со своими прогнозами, и некоторые даже называли возможные сроки начала новой войны – весна, осень. Так что же на самом деле сейчас происходит вокруг данной темы?

А. Искандарян – Я такого не заявлял, и я такого не ожидал. В ближайшие месяцы, как минимум, я такого и не ожидаю. Война – это пока маловероятный формат продолжения событий. Думаю, что ситуация вокруг карабахской проблемы будет развиваться так, как и ранее: время от времени будут происходить встречи в рамках Минского процесса, одновременно с этим будут продолжаться и перестрелки, иногда и инциденты на границе тоже.

«Новости-Армении» - То есть вы не разделяете мнение о том, что на новую армянскую легитимную власть будут оказывать давление, дабы получить от неё уступки в вопросе Карабаха.

А. Искандарян – Я вообще не считаю, что легитимной власти легче решить этот вопрос, чем нелегитимной. Этот тезис использовался во внутриполитической риторике, но никогда не казался мне серьезным. Нет возможности решить сейчас карабахский конфликт. Он не находится сейчас в такой стадии, чтобы его можно было решить, независимо от того, легитимна власть или нет.

Кроме того, временной формат решения карабахского конфликта он совсем не такой, как легитимность власти. Если на эту власть начать давить с целью решить конфликт, то через годы, когда будет приближен момент решения, эта самая власть будет чудовищно нелегитимной. 

Если уж быть совсем откровенным, то после казанской встречи 2011 года попыток урегулирования карабахского конфликта не было. И чтобы это понять, не обязательно обладать секретными знаниями, достаточно даже газеты прочитать. После Казани переговоры идут о мониторинге приграничных инцидентов, о схеме расследования этих инцидентов, о расширении группы официального представителя ОБСЕ, о создании механизмов повышения доверия между сторонами, о гуманитарных акциях. Но это всё не про урегулирование конфликта, а о его менеджменте. То есть сейчас занимаются не решением конфликта, а тем, как жить в условиях конфликта.

По матерималам: Новости Армения

Армения политика и право Элиты



Добавить комментарий
Ваше имя:
Ваш E-mail:
Ваше сообщение:
   
Введите код:     
 
Выбор редакции
01.10.2019

Рассматривается роль ведущих мировых и региональных держав в геополитических процессах Кавказского...

17.09.2019

В уходящем летнем сезоне – закроется он примерно в ноябре – Северный Кавказ переживает настоящий...

11.08.2019

Отказ правительства от эксплуатации Амулсарского золотого рудника даже в случае позитивного экспертного...

05.05.2019

Джордж Сорос выступил с идеей подчинения армянского государства транснациональным «неправительственным» структурам

27.03.2019

В настоящее время выстраивается диалог между новой армянской властью и Россией. Кроме того, те шаги,...

04.12.2017

О ситуации в Закавказье в современном геополитическом контексте, путях решения карабахского конфликта и идеологическом...

Опрос
Сворачивание военных действий в Сирии

Библиотека
Монографии | Периодика | Статьи | Архив

29-й и 67-й СИБИРСКИЕ СТРЕЛКОВЫЕ ПОЛКИ НА ГЕРМАНСКОМ ФРОНТЕ 1914-1918 гг. (по архивным документам)
Полковые архивы представляют собой источник, который современен Первой мировой войне, на них нет отпечатка будущих потрясших Россию событий. Поэтому они дают читателю уникальную возможность ознакомиться с фактами, а не с их более поздними трактовками, проследить события день за днем и составить собственное мнение о важнейшем периоде отечественной истории.

РУССКАЯ ОСЕДЛОСТЬ НА КАВКАЗЕ: ОСОБЕННОСТИ ФОРМИРОВАНИЯ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII – НАЧАЛЕ XX вв.
В исследовании раскрываются особенности формирования восточнославянской этносферы на российском Кавказе. Выделяется воздействие демографического фактора на результативность интеграционного процесса. Анализируются также конфессиональные аспекты проводившейся политики. Впервые в научный оборот автором вводятся сведения из различных источников, позволяющие восстановить историческую реальность освоения края переселенцами из центральных и юго-западных субъектов государства, в том числе представителями русского протестантизма (духоборами, молоканами, старообрядцами). Рассчитана на специалистов, всех интересующихся спецификой южных ареалов страны и теми изменениями, которые произошли в их пределах в период революционного кризиса и гражданской войны 1917– 1921 гг.

АРМЕНИЯ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ
Крылов А.Б. Армения в современном мире. Сборник статей. 2004 г.

АЗЕРБАЙДЖАНСКАЯ РЕСПУБЛИКА: ОСОБЕННОСТИ «ВИРТУАЛЬНОЙ» ДЕМОГРАФИИ
В книге исследована демографическая ситуация в Азербайджанской Республике (АР). В основе анализа лежит не только официальная азербайджанская статистика, но и данные авторитетных международных организаций. Показано, что в АР последовательно искажается картина миграционных потоков, статистика смертности и рождаемости, данные о ежегодном темпе роста и половом составе населения. Эти манипуляции позволяют искусственно увеличивать численность населения АР на 2.0 2.2 млн. человек.

ЯЗЫК ПОЛИТИЧЕСКОГО КОНФЛИКТА: ЛОГИКО-СЕМАНТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ
Анализ политических решений и проектов относительно региональных конфликтов требует особого рассмотрения их языка. В современной лингвистике и философии язык рассматривается не столько как инструмент описания действительности, сколько механизм и форма её конструирования. Соответствующие различным социальным функциям различные модусы употребления языка приводят к формированию различных типов реальности (или представлений о ней). Одним из них является политическая реальность - она, разумеется, несводима только к языковым правилам, но в принципиальных чертах невыразима без них...

УКРАИНСКИЙ КРИЗИС 2014 Г.: РЕТРОСПЕКТИВНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ
В монографии разностороннему анализу подвергаются исторические обстоятельства и теории, способствовавшие разъединению восточнославянского сообщества и установлению границ «украинского государства», условность которых и проявилась в условиях современного кризиса...



Перепечатка материалов сайта приветствуется при условии гиперссылки на сайт "Научного Общества Кавказоведов" www.kavkazoved.info

Мнения наших авторов могут не соответствовать мнению редакции.

Copyright © 2019 | НОК | info@kavkazoved.info