На главную страницу Карта сайта Написать письмо

Публикации

МУСУЛЬМАНЕ ДАГЕСТАНА: «ШТРИХИ К ПОРТРЕТУ»

Публикации | ПОПУЛЯРНОЕ | Михаил РОЩИН | 17.12.2014 | 12:00

Ислам на Северном Кавказе раньше всего проникает и начинает распространяться в Дагестане, который и сегодня остается наиболее исламизированной республикой Северного Кавказа. До появления ислама в центре и на севере территории Дагестана в Аварии действовала Грузинская православная церковь. На юге Дагестана было распространено влияние Албанской православной (монофизитской) церкви. (1)

Первыми распространителями ислама в прибрежных районах Дагестана стали арабы, пришедшие сюда в середине VII века. К X веку ислам распространился в Южном Дагестане, а к XV-XVI векам на всей территории, в том числе в горных центральных и северо-западных районах, и постепенно вытеснил прежние религиозные верования. В дагестанских княжествах начал формироваться многочисленный слой мусульманского духовенства (улама), получила распространение богословско-правоведческая литература, при этом сохранились традиционные нормы обычного права (адат), на которые нередко опиралась власть местных правителей. Борьба населения против деспотической власти князей (шамхалов, ханов, уцмиев) часто выливалась в борьбу за «чистоту шариата». (2)

В начале XIX века эта борьба получила новый импульс, когда в Дагестан проникает учение суфийского шейха из Бухары Багауддина Накшбанда (1318-1389). Появление там накшбандийского братства (тариката) совпало с усилением российской колониальной экспансии на Кавказе. (3) Структуры накшбандийского братства становятся в это время питательной средой для формирования освободительного движения горцев, которое достигло наивысшего подъема при имаме Шамиле (1834-1859), создавшем на территории сначала Дагестана, а потом и Чечни военное мусульманское государство – имамат. В русской историографии это движение получило название «мюридизм», так как по суфийской традиции повстанцы именовали себя учениками (мюридами) вождей-имамов. (4)

После окончания в 1861 году войны на Кавказе русская администрация сотрудничала с лояльным мусульманским духовенством, которое сохранило прочные позиции в сферах образования и судопроизводства. Накануне революции 1917 г. в Дагестане было свыше 1700 квартальных мечетей и 356 соборных мечетей, действовало 766 школ-медресе, в которых работало более 2500 мулл-кадиев. (5)

Гражданская война 1918-1920 гг. внесла раскол в ряды дагестанских мусульман. Часть из них во главе с шейхом Нажмуддином Гоцинским (пятым имамом Дагестана) пошла на союз с Добровольческой Армией А. Деникина, другая часть поддержала большевиков, которые в первые годы советской власти уважительно относились к мусульманам. (6) Однако, во второй половине 1920-х гг. ситуация изменилась: были закрыты шариатские суды и религиозные школы, а духовенство (улама) пыталось противодействовать насаждению «нового быта» среди горцев, атеистической пропаганде, а затем и коллективизации крестьянства. В 1930-е гг. в ходе борьбы с «антисоветскими элементами» ислам подвергся массовым репрессиям, многие алимы (знатоки ислама) были арестованы или сосланы, а мечети закрыты и часто разрушены.

В годы Второй мировой войны произошла определенная либерализация религиозной политики в СССР. На Северном Кавказе появилось Духовное управление мусульман Северного Кавказа (ДУМСК) во главе с муфтием (1944 г.) с центром в Буйнакске (бывшая Темир-Хан-Шура – один из крупнейших религиозных центров Дагестана), были вновь открыты некоторые мечети. ДУМСК занималось регистрацией религиозных общин (джамаат), утверждением и смещением имамов мечетей, изданием постановлений (фетва) по различным религиозным вопросам. Его деятельность полностью контролировалась советскими властями и непосредственно курировалась КГБ, который нередко использовал имамов в качестве своих осведомителей. Как и другие мусульманские духовные управления в СССР, ДУМСК официально декларировало «поддержку внутренней и внешней политики советского государства». (7) Следует отметить, что Дагестан играл ключевую роль в ДУМСК. На его территории находилось большинство действующих мечетей Северного Кавказа, к 1988 г. их насчитывалось 27. (8) Однако общий высокий уровень религиозности дагестанского (особенно горского) населения способствовал сохранению здесь неформального, так называемого параллельного ислама в различных формах: деятельность знатоков религии и арабского языка (арабистов), передававших свои знания молодежи в подпольных медресе; почитание святых шейхов и паломничество к их могилам; неофициальная практика шариатского судопроизводства и т.д. С конца 1970-х гг. в Дагестане начинает распространяться разнообразная религиозная литература, в том числе книги и брошюры идеологов мусульманского фундаментализма (Хасана аль-Банны, Абуль Аля Маудуди, Юсуфа ал-Карадави и других). В мае 1989 г. под давлением мусульманской общественности ушел в отставку глава ДУМСК муфтий Махмуд Геккиев, обвиненный во взяточничестве, нарушении норм исламской морали и связях с КГБ. Эта отставка привела к распаду ДУМСК и появлению отдельных духовных управлений в республиках Северного Кавказа, включая Дагестан. (9)

Текст предлагаемой аудиозаписи был сделан на основе различных статей Михаила Рощина об исламе в Дагестане. Один из недавних материалов Михаила Рощина, посвященный Дагестану, был опубликован в энциклопедическом издании "Религиозно-общественная жизнь российских регионов" (научный редактор и составитель Сергей Филатов), т.1, М., "Летний сад", 2014, с. 530 - 548. Читает автор.

Уже в 1970-е - 80-е гг. имело место определенное оживление религиозной жизни в Дагестане. Но то, что произошло в 1990-х гг. иначе как религиозным ренессансом назвать нельзя: по всему Дагестану восстанавливались мусульманские общины (джамаат), строились или ремонтировались мечети, открывались мусульманские медресе, институты и университеты.

В январе 1990 г. в Дагестане было создано самостоятельное Духовное управление мусульман, председателем которого был избран Багаутдин Исаев, кумык по национальности. В 1991 г. Духовное управление переехало из Буйнакска в Махачкалу. В 1990 г. 345 дагестанцев приняли участие в первом массовом хадже из СССР. На следующий год количество дагестанских паломников (хаджи) возросло до 900 человек. Несмотря на определенные успехи, на первом съезде мусульман Дагестана Б. Исаев подвергся критике за недостаточное внимание к нуждам отдельных общин и вопросам подготовки имамов. Муфтий был также обвинен в том, что он не координирует свою деятельность с Советом алимов, препятствует проведению бухгалтерской ревизии Духовного управления и собирается создать отдельное духовное управление для тюркоязычного, в основном кумыкского, населения республики. Достаточно очевидно, что столь острая критика Б. Исаева была продиктована, в первую очередь тем, что аварцы (самый крупный и наиболее религиозный этнос Дагестана) были недовольны кумыкским руководством в Духовном управлении и стремились его взять под собственный контроль. Б. Исаев был смещен с должности, а избранный съездом Совет алимов избрал новым муфтием аварца Саида-Ахмада Дарбишгаджиева, ректора мусульманского университета в Кизилюрте. С тех пор и вплоть до настоящего времени Духовное управление постоянно возглавляется и контролируется аварцами, составляющими согласно переписи 2002 г. 29,4% населения Дагестана. В 1992-1994 гг. отдельными этническими группами Дагестана предпринимались попытки оспорить его авторитет как единого духовного управления и создать этнические духовные управления: кумыкское, даргинское и лакское. (10) Однако все они оказались неудачными, и в сентябре 1994 г. Духовное управление мусульман Дагестана (ДУМД) было официально признано единственным, законно представляющим интересы дагестанских мусульман. 

Большинство дагестанских мусульман исповедует традиционный суннитский ислам шафиитского толка. Местный ислам воспринял глубоко суфизм, который распространен сегодня в Дагестане в виде четырех тарикатов: накшбандия, шазилия, джазулия (ответвление братства шазилия) и кадирия. 

В советское время тарикаты находились под запретом, шейхи-суфии были либо репрессированы, либо действовали подпольно. Так же подпольно осуществлялась передача разрешений (изну или иджаза) на распространение того или иного тариката от шейха к ученикам. Часто при передаче изну (иджаза) либо было очень мало свидетелей, либо их не было вовсе. Впоследствии в 1990-е годы это привело к появлению многочисленных шейхов, а так же к взаимным обвинениям шейхов в неправильном получении изну (иджаза) и в том, что шейхи-оппоненты не являются настоящими, так называемыми муташейихами.

Долгие годы самым влиятельным шейхом Дагестана был аварец Саид-эфенди Чиркеевский. Он учил по трем тарикатам: накшбандия, шазилия и джазулия. До того, как стать шейхом, он был простым чабаном. Его мюриды (последователи) по-прежнему контролируют Духовное управление мусульман Дагестана, мусульманские радио – и телепередачи, мусульманскую периодику. Хотя среди последователей Саида-эфенди есть представители различных национальностей, но заметно преобладают аварцы. Сращивание ответвления (вирда) Саида-эфенди с Духовным управлением произошло в 1996 г., когда главой ДУМД стал бывший зубной врач Саид-Магомед Абубакаров. Это был неординарный человек, талантливый оратор и проповедник. Он сумел заметно поднять авторитет Духовного управления и превратить его в самостоятельную силу, независимую от властей. Он завершил аваризацию руководства Духовного управления и мечетей Махачкалы, где раньше доминировали кумыки. Если учесть, что в то время в политической жизни Дагестана доминировали даргинцы (председателем Государственного Совета республики был Магомед-Али Магомедов, а мэром Махачкалы – Саид Амиров), аварцы, руководившие Дагестаном всю вторую половину XX века вплоть до начала 1990-х гг., получили религиозную сферу в качестве определенной компенсации. Таким образом, с одной стороны С.-М. Абубакаров оппонировал светской власти, добиваясь для ислама статуса официальной религии в республике, а с другой активно и решительно боролся с нараставшим движением мусульманских фундаменталистов, называемых на Северном Кавказе «ваххабитами». В августе 1998 г. машина муфтия была взорвана подложенным под нее фугасом во дворе Центральной мечети Махачкалы, С.-М. Абубакаров скончался на месте. Его убийцы так никогда и не были найдены. Как осторожно отмечал бывший секретарь Совета безопасности Дагестана Магомед Толбоев, убийство муфтия было попыткой столкнуть два направления в исламе, сторонников суфизма и фундаментализма «внутренними силами в республике». (11)

Осенью 1998 г. новым муфтием Дагестана был избран Ахмад-хаджи Абдуллаев. Он обладает меньшим авторитетом, чем его предшественник, а поэтому менее независим и более послушен властям. ДУМД по-прежнему фактически подчинено окружению шейха Саида-эфенди, к которому принадлежит и А. Абдуллаев, но ключевой фигурой в окружении шейха, по мнению экспертов, долгое время был отец покойного муфтия Хасмагомед Абубакаров. ДУМД не в состоянии контролировать все общины в республике и обладает лишь относительным влиянием. Духовному управлению не удалось создать строгой системы соподчинения, и имамы отдельных мечетей не подчиняются ему напрямую. Местный имам в каждом селении избирается его общиной (джамаатом). В соответствии с мусульманскими традициями ДУМД не вправе и не в силах вмешиваться в этот процесс. И хотя Духовное управление стремится играть в республике роль аналогичную той, которую играет Московская Патриархия в России, ему это не вполне удается. Отношения ДУМДа со светскими властями Дагестана носят достаточно противоречивый характер. Руководители Духовного управления постоянно декларируют отсутствие в исламе разделения между духовным и светским. Они не отрицают в перспективе построения в Дагестане «исламского государства», но говорят об этом скорее в формальном смысле, подчеркивая невозможность этого в настоящее время, «так как сейчас народ не подготовлен». Противостояние «ваххабитам» вынуждает ДУМД вести себя осторожно и поддерживать светскую власть, при этом его лидеры постоянно высказываются за расширение прав мусульманского духовенства и увеличение ему материальной поддержки со стороны государства. На деле ДУМД добивается не столько построения «исламского государства», сколько утверждения ислама в качестве привилегированной, обладающей де-факто официальным статусом религией в Дагестане. Духовное управление выдвигает конкретные требования к властям: выделение средств из республиканского бюджета на хадж в Мекку, объявление выходным днем пятницы, внесение изменений в телевизионное вещание и систему образования. ДУМД постоянно критикует правительство Дагестана за нерешительность в борьбе с «ваххабитами» и определенную терпимость, проявляемую по отношению к ним.

Следует отметить, что при всем вышеизложенном дагестанский ислам плюралистичен. Кроме «ваххабизма», в республике весьма силен альтернативный, не связанный с Духовным управлением суфизм. Среди видных дагестанских учителей суфизма отмечу кумыкского шейха Мухаммеда-Амина Параульского, скончавшегося в июне 1999 г. и оставившего в качестве преемника шейха Мухаммеда-Мухтара, проживающего в поселке Кяхулай в окрестностях Махачкалы, также кумыка по национальности. Мухаммед-Амин и Мухаммед-Мухтар – адепты накшбандийского тариката. 

Необходимо сказать о шейхе Тажуддине Хасавюртовском (родом из андийского селения Ашали). Тажуддин пользовался большим авторитетом, прежде всего, среди андо-цезских народностей и вел проповедь трех тарикатов: накшбандия, шазилия и джазулия. 31 июля 2000 г. я ездил к шейху вместе с его сыном Ибрагимом Тажуддиновым. Шейх принял нас хорошо, хотя и был очень болен. Он плохо слышал и был слеп. Мои вопросы на ухо шейху повторял его сын по-андийски. Шейх сделал мне молитву (дуа), держа мои руки в своих. Руки у него, несмотря на возраст, были сильные и горячие. Шейх буквально зарядил меня энергией.

Со своими мюридами шейх работал индивидуально. Во время молитвенного общения шейх и мюриды упирались коленями друг в друга. Тажуддин отрицал коллективную молитву-зикр и настаивал на индивидуальном тихом зикре. Его последователи, в основном, живут в Цумадинском, Ботлихском, Ахвахском и Хасвюртовском районах. После кончины шейха Тажуддина 10 сентября 2001 г. его преемником стал шейх Мухаммед, даргинец из села Новый Костек (Хасавюртовский район). (12)

Самым известным шейхом Южного Дагестана был Сиражуддин Табасаранский. Он получил изну в 1989 г. от накшбандийского шейха Абдуллы, прожившего 115 лет и похороненного в Дербенте в конце 1990-х гг. 12-13-го августа 2000 г. я был гостем шейха Сиражуддина в его родном селении Хурик. 12-го августа в доме Сиражуддина состоялся большой зикр, во время которого громким речитативом повторялось: “Ля илляха илля-л-Лла” (“Нет бога, кроме Бога”). В каком-то смысле зикр напоминал встречающиеся в новых религиозных движениях техники: rebirthing (новое рождение) и крию (индийское дыхательное упражнение и одновременно своеобразную медитацию), - и отчасти хлыстовское радение, судя по описаниям.

Сиражуддин организовал сеть медресе по всему Табасарану и стал настоящим духовным лидером этого края. Он также основал Исламский университет Южного Дагестана, находящийся в Дербенте. Сиражуддин был убит в родном селе Хурик предположительно (по мнению местных экспертов) радикальными «ваххабитами». 

Есть в Дагестане и мюриды накшбандийского шейха Мухаммеда Назима Киприотского ,проживающего в Лефке на Северном Кипре, ученика шейха аварского происхождения Абдаллаха Дагестани, большую часть жизни проведшего в Сирии.

Традиционный суфийский ислам в Дагестане выделяется, прежде всего, ориентацией на духовные ценности. Он неагрессивен, и понятие “джихад” трактуется в нем в плане личного стремления верующего к самоусовершенствованию. Мюриды относятся к своему шейху примерно так же, как простые миряне в православии к своему старцу. Вполне определенно можно предположить, что тесная связь мюридов с шейхами лежит в основе глубокой приверженности дагестанского населения своим традициям и своей религиозной практике. До сих пор точно не известно, какой процент мусульманского населения соблюдает регулярно обряды в Дагестане, но, даже если допустить, что эта цифра колеблется между 20-30 % населения, то это будет намного выше, чем в среднем в разных религиях соблюдаются обряды в целом по России. Разумеется, процент активных последователей суфизма еще ниже, но он, очевидно, достаточен для формирования особой духовной культуры, характерной для дагестанского ислама. Как полевой исследователь, в течение 10 последних лет работавший в Дагестане, я могу констатировать, что, вероятно, за исключением Чечни, эта республика является наиболее религиозной в России. К сентябрю 2003 г. в Республике Дагестан было зарегистрировано 1091 соборных мечетей, 558 квартальных мечетей, 16 исламских вузов и университетов, 52 филиала вузов, 141 медресе, 324 примечетных школы. (13) Согласно последней всероссийской переписи населения 2002 г. все население Дагестана составило 2.576 тыс. чел., из них мусульман было 94,4% (суннитов – 90,1%; шиитов – 4,3%), православных – 4,7%. (14) С тех пор эти цифры остаются стабильными с небольшими изменениями. 

Последователи суфизма имеют в Дагестане несколько сотен святых гробниц (зиярат или пир), где совершаются благодарственные молитвы и зикры, раздается милостыня. В 1930-е гг. часть из них была заброшена, но в 1990-е гг. внимание к ним возродилось. В этих гробницах похоронены: 1. арабы-воители за веру VII - XI веков; миссионеры X - XVI веков; мученики (шахиды), павшие в сражениях с «неверными» в 8-начале XX веков; суфии и мусульманские ученые (алимы) XIII - середины XX веков; юродивые и невинно убиенные, а также безымянные шейхи, имена и заслуги которых забыты. Кроме того, местами паломничества последователей суфизма служат «святые» места доисламского происхождения, интегрированные мусульманской традицией: горы, камни, источники, деревья. (15)

Примечания

(1) См. подробнее о христианском периоде истории Дагестана: Патимат Тахнаева. Христианская культура средневековой Аварии в контексте реконструкции политической истории (V-XVI вв.). Махачкала, 2004.
(2) См. подробнее: Владимир Бобровников. Дагестан // Ислам на территории бывшей Российской империи. Энциклопедический словарь. Т.1. М., с.30-31.
(3) См. подробнее: Anna Zelkina. In Quest for God and Freedom. L., 2000, p. 100-120.
(4) Cм. М. Казем-бек. Мюридизм и Шамиль. Махачкала, 1990.
(5) Сведения Комитета по делам религий Республики Дагестан.
(6) См. Доного Хаджи Мурад. Нажмуддин Гоцинский: общественно-политическая борьба в Дагестане в первой четверти ХХ века. Махачкала, 2005. 
(7) Современная религиозная жизнь России. Опыт систематического описания. Под редакцией М. Бурдо и С.Б. Филатова. Т. 3. М., 2005, с.135.
(8) Сведения Комитета по делам религий РД.
(9) Современная религиозная жизнь России. Т.3. С.136.
(10) Владимир Бобровников. Дагестан. С. 31-32.
(11) Благовест-инфо.1998, №34.
(12) Эту информацию мне любезно сообщил сын шейха Ибрагим Таджуддинов.
(13) Сведения Комитета по делам религий РД. 
(14) Эти сведения мне любезно предоставили знатоки Дагестана В. Бобровников и Э. Кисриев.
(15) В. Бобровников. Дагестан. С.31.
 
Фото: dagestanpost.ru

Статья подготовлена в рамках проекта Научного общества кавказоведов «Этнокультурное разнообразие России как фактор формирования общегражданской идентичности», осуществляемого при поддержке Общероссийской  общественной организации Общество «Знание» 

Дагестан ислам историография культура Общество «Знание» Россия



Добавить комментарий
Ваше имя:
Ваш E-mail:
Ваше сообщение:
   
Введите код:     
 
Выбор редакции
01.10.2019

Рассматривается роль ведущих мировых и региональных держав в геополитических процессах Кавказского...

17.09.2019

В уходящем летнем сезоне – закроется он примерно в ноябре – Северный Кавказ переживает настоящий...

11.08.2019

Отказ правительства от эксплуатации Амулсарского золотого рудника даже в случае позитивного экспертного...

05.05.2019

Джордж Сорос выступил с идеей подчинения армянского государства транснациональным «неправительственным» структурам

27.03.2019

В настоящее время выстраивается диалог между новой армянской властью и Россией. Кроме того, те шаги,...

04.12.2017

О ситуации в Закавказье в современном геополитическом контексте, путях решения карабахского конфликта и идеологическом...

Опрос
Сворачивание военных действий в Сирии

Библиотека
Монографии | Периодика | Статьи | Архив

29-й и 67-й СИБИРСКИЕ СТРЕЛКОВЫЕ ПОЛКИ НА ГЕРМАНСКОМ ФРОНТЕ 1914-1918 гг. (по архивным документам)
Полковые архивы представляют собой источник, который современен Первой мировой войне, на них нет отпечатка будущих потрясших Россию событий. Поэтому они дают читателю уникальную возможность ознакомиться с фактами, а не с их более поздними трактовками, проследить события день за днем и составить собственное мнение о важнейшем периоде отечественной истории.

РУССКАЯ ОСЕДЛОСТЬ НА КАВКАЗЕ: ОСОБЕННОСТИ ФОРМИРОВАНИЯ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII – НАЧАЛЕ XX вв.
В исследовании раскрываются особенности формирования восточнославянской этносферы на российском Кавказе. Выделяется воздействие демографического фактора на результативность интеграционного процесса. Анализируются также конфессиональные аспекты проводившейся политики. Впервые в научный оборот автором вводятся сведения из различных источников, позволяющие восстановить историческую реальность освоения края переселенцами из центральных и юго-западных субъектов государства, в том числе представителями русского протестантизма (духоборами, молоканами, старообрядцами). Рассчитана на специалистов, всех интересующихся спецификой южных ареалов страны и теми изменениями, которые произошли в их пределах в период революционного кризиса и гражданской войны 1917– 1921 гг.

АРМЕНИЯ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ
Крылов А.Б. Армения в современном мире. Сборник статей. 2004 г.

АЗЕРБАЙДЖАНСКАЯ РЕСПУБЛИКА: ОСОБЕННОСТИ «ВИРТУАЛЬНОЙ» ДЕМОГРАФИИ
В книге исследована демографическая ситуация в Азербайджанской Республике (АР). В основе анализа лежит не только официальная азербайджанская статистика, но и данные авторитетных международных организаций. Показано, что в АР последовательно искажается картина миграционных потоков, статистика смертности и рождаемости, данные о ежегодном темпе роста и половом составе населения. Эти манипуляции позволяют искусственно увеличивать численность населения АР на 2.0 2.2 млн. человек.

ЯЗЫК ПОЛИТИЧЕСКОГО КОНФЛИКТА: ЛОГИКО-СЕМАНТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ
Анализ политических решений и проектов относительно региональных конфликтов требует особого рассмотрения их языка. В современной лингвистике и философии язык рассматривается не столько как инструмент описания действительности, сколько механизм и форма её конструирования. Соответствующие различным социальным функциям различные модусы употребления языка приводят к формированию различных типов реальности (или представлений о ней). Одним из них является политическая реальность - она, разумеется, несводима только к языковым правилам, но в принципиальных чертах невыразима без них...

УКРАИНСКИЙ КРИЗИС 2014 Г.: РЕТРОСПЕКТИВНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ
В монографии разностороннему анализу подвергаются исторические обстоятельства и теории, способствовавшие разъединению восточнославянского сообщества и установлению границ «украинского государства», условность которых и проявилась в условиях современного кризиса...



Перепечатка материалов сайта приветствуется при условии гиперссылки на сайт "Научного Общества Кавказоведов" www.kavkazoved.info

Мнения наших авторов могут не соответствовать мнению редакции.

Copyright © 2019 | НОК | info@kavkazoved.info